Общество

Прямая речь: ЛГБТ-беженцы о новой жизни без России

Как сбежать от российской гомофобии и начать жизнь с чистого листа? "СПИД.ЦЕНТР" продолжает серию текстов Сергея Верескова об ЛГБТ-беженцах. Двое мужчин рассказывают о жизни в Канаде.

Джастин Романов (22 года)

Со мной случилось практически всё плохое, что могло случиться с геем в России.

Я родился в Ульяновске, в 14 лет понял, что меня привлекают не девушки, а парни. Тогда все и началось: бесконечные скандалы с родителями, семейные советы с участием родственников, визиты к психиатру и священнику, к которым меня отводили едва ли не силой – это давление продолжалось изо дня в день. Дальше – хуже: о моей ориентации узнали в школе. В результате я даже не мог заниматься физкультурой, потому что одноклассники постоянно угрожали мне, издевались, били – все по полной программе.

В итоге, мне разрешили не ходить на часть занятий. В школе творилось безумие: когда я шел по коридору, ученики могли собираться группами, и бросать в меня монеты, кричать что-то, обзывать. От отчаяния (и глупости, судя по всему) я написал письмо Дмитрию Медведеву, который еще был президентом: я подумал, вдруг он мне поможет? Но в результате меня вызвали в местный отдел полиции, и сказали, "чтобы такого больше никогда не было", а моим родителям заявили, что я жертва какого-нибудь педофила. На улицах мне также было небезопасно находиться: моя манера одеваться и длинные волосы привлекали внимание людей, и повторялись все те же оскорбления, что и в школе.

Уже тогда я стал интересоваться ЛГБТ-активизмом, на этой почве у меня появились знакомые в Москве – в 16 лет я собрал вещи и переехал в столицу. Это был 2012 год, тогда как раз поднялась волна уличных протестов после переизбрания Владимира Путина: конечно, я ходил на митинги, и держал в руках радужный флаг. После одного такого похода меня с друзьями избили гопники, а полиция фактически ничего не стала делать: "А чего же вы хотели? Вы же геи!"

В Москве, кстати, я продолжил ходить в школу. Удивительно, но в отличие от Ульяновска, где ко мне плохо относились одноклассники, здесь источником унижений стали преподаватели. Они могли выгонять меня из класса, не пускать на занятия, занижать оценки. Одну учительницу даже уволили за такое поведение после моих жалоб в Департамент образования. Впрочем, общий фон учебы в школе это никак не изменило.

На отъезд из России я решился чуть позже, после принятия закона о запрете "пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений": как только он был утвержден, положение резко ухудшилось – ЛГБТ-людей стали выгонять со съемных квартир. В какой-то момент, когда на моего друга вновь напали на улице, я понял, что мне здесь больше нельзя оставаться: с помощью друзей я подал заявку на студенческую визу в Канаду, а, оказавшись на месте, обратился к властям с просьбой о предоставлении убежища.

В среднем, люди в схожей ситуации ожидают решения в течение полугода или чуть дольше: очень важно, что в отличие от других стран здесь ты не обязан находиться все это время в миграционном лагере – ты свободен жить в любом месте региона, где проходят слушания по твоему делу. Помимо этого, тебе выделяют пособие (уже после предоставления статуса беженца), оформляют медицинскую страховку, дают адвоката, психолога и возможность бесплатно ходить на занятия по английскому языку в школу. После получения статуса беженца можно претендовать на получение полноценного бесплатного образования в Канаде – я вот сейчас учусь на первом курсе, и надеюсь в будущем стать адвокатом.

Кстати, слушание по моему делу длилось всего 40 минут, было принято решение в мою пользу: у меня было много доказательств того, что мне нельзя возвращаться в Россию. Но Канада предоставляет убежище не только активистам – сейчас стараются помочь всем, кто находится в опасности из-за своей ориентации и испытывает постоянное давление в повседневной жизни.

Что касается гомофобии в самой Канаде, то лично я с ней не встречался. Конечно, есть отдельные идиоты или фанатики, которые могут вдруг призвать "сжигать геев", но это просто отморозки и маргиналы, которых никто не слушает. И это здорово: я рад, что приехал сюда – возвращаться в Россию я совсем не хочу. Тем более, с мамой мы наладили отношения, и она даже стала мной гордиться тем, что я так упорно отстаивал свои права, и никогда не сдаюсь.

Но когда я смотрю на канадцев, мне становится ужасно грустно и обидно, что мне, в отличие от них, нужно все начинать с нуля, тогда как у них уже есть и любящие родители, и свой дом, и материальная основа. А я – просто выходец из непонятной страны третьего мира. Но здесь масса возможностей и перспектив.

Главное – я могу жить нормальной жизнью, чего я всегда хотел: гулять со своим парнем, с которым мы вместе уже 2,5 года, держась за руки, ходить на семейный ужин с его родителями, смеяться с ними, планировать покупку дома и надеяться в будущем завести детей. Не так уж и много по меркам обычного человека, но именно этого я и был лишен в России.

Даниил Коневский-Гинзбург (26 лет)

Я не могу сказать, что когда-то мечтал жить именно в Канаде. В отличие от многих беженцев, которые реально хотели попасть в эту страну, я здесь оказался скорее в результате стечения обстоятельств.

Я родился в небольшом российском городе. Всегда хорошо учился, обожал химию, участвовал в десятках российских и международных олимпиадах. Благодаря олимпиалам начал выезжать за границу: в других странах я получал и знания, и практику.

К моменту принятия гомофобного закона "о гей-пропаганде" я уже работал в США: там я успел выйти замуж – за русского парня. Кстати говоря – все было бы хорошо, если бы я вдруг не заболел, да так, что на время полностью лишился возможности работать и учиться. Без этого мне нельзя было продолжать оставаться в США. Возвращаться в Россию у меня тоже не было никакого желания. Тогда я открыл перед собой карту мира, и стал думать, что мне теперь делать – в сущности, единственным выходом было получение статуса беженца в какой-нибудь стране. Реальные перспективы в этом смысле я видел только в Канаде.

Когда я приехал в Канаду, то сразу стал собирать документы, необходимые для получения статуса беженца: после первого интервью с этим помогают адвокаты, бесплатно предоставляемые государством. В идеале, на сбор первичных бумаг отводится примерно месяц, после чего еще около 60 дней ты ждешь слушания и собираешь документы для подтверждения своей истории. Решение обычно говорят сразу же после слушания, а потом приходит официальное уведомление от властей.

В моем случае все прошло быстро, так как я постоянно напоминал о себе, писал во все мыслимые инстанции – здесь очень пригодилось знание языка и местных законов. Но далеко не у всех этот процесс проходит так же гладко: я знаю людей, которые ждут решения и по семь  лет: их слушанья постоянно переносят по разным причинам – например, какой-нибудь чиновник может заболеть.

Самое плохое, что примерно шесть месяцев ты не можешь легально работать. Да, тебе предоставляют бесплатное медицинское обслуживание и платят пособие, но его не хватает на более или менее нормальную жизнь. Связано все это с тем, что бюрократия тут работает очень медленно. Если же сравнивать процесс подачи документов на убежище в США и Канаде, то здесь все же более человечный подход: несмотря на все существующие недостатки, в Канаде тебе стараются помочь, тогда как в США, фактически, ты оставлен на произвол судьбы со своими проблемами.

Сейчас я уже вполне обустроился на новом месте: я работаю менеджером по своей специальности на предприятии, и руковожу коллективом из 60 человек. Общество в стране толерантное, хотя в небольших городах все не так славно: до сих пор происходят случаи травли ЛГБТ-подростков и даже доведения их до самоубийства. Но если говорить о мегаполисах вроде Торонто, Ванкувера, Монреаля, то все отлично – никто ничего дурного тебе в спину не скажет.

Первый репортаж Сергея Верескова о ЛГБТ-беженцах в США читайте на сайте СПИД.ЦЕНТРа.

Подписывайтесь на страницу СПИД.ЦЕНТРа в фейсбуке

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

Google Chrome Firefox Opera