Общество

Две полоски. Как живут в Москве ЛГБТ-беженцы из Узбекистана

СПИД.ЦЕНТР рассказывает историю гея, бежавшего из Узбекистана и попросившего убежище в России. О стройке, огнях большого города и жизни в бегах.

Герой этой истории родился в областном центре, часах в пяти от Ташкента. На втором курсе бросил колледж, где учился на агронома, перебрался в Москву. Мы разговариваем в офисе LaSky (двойное название: то ли «ласки», то ли английское небо с французским артиклем). Это одна из столичных ВИЧ-сервисных организаций, где мигранты могут пройти тестирование анонимно, без документов и проверок.

Он — тот самый «узбек» со стройки, которых так не любят «коренные» москвичи. На парне серая футболка. Цветные пластиковые браслеты на запястье. Просит называть его Тимуром: «Чтобы родственники не догадались».

За минуту до этого, в холле, другой мигрант просит соцработника дать тесты на дом:

— Знакомые пошли получать патент. Им не дали. Говорят, нужно лично явиться, мол что-то не так по медицине.

— Думаешь ВИЧ?

— Ну а что еще у них может быть...

Тимуру 25 лет. Портативный тест ему уже не нужен. У Тимура ВИЧ, и он об этом знает.

Безотносительно того, где мигрант заразился: на родине или в Москве — получить вид на жительство или даже патент на официальное трудоустройство с таким диагнозом в России практически невозможно. По закону ВИЧ-инфекция является достаточным основанием для депортации. «Государственные» тесты делают в Многофункциональном миграционном центре Сахарово. В ста метрах от центра тюрьма для депортируемых.

В итоге желающих лишний раз сдать кровь там немного. На родине «положительных» пациентов тоже не ждут. Геям в узбекских СПИД-центрах отказывают с выдумкой: «Давай справку, что женился и приходи». Вроде восточная «тонкая» шутка. Но таблетки не выписывают совершенно серьезно. «Где заразились, там и лечитесь».

В России отказывают также, но уже без шуток и строго по закону: иностранным гражданам не положено.

История о том, как Тимур подавал на убежище (в этом случае терапию все-таки назначат) обошла почти все либеральные СМИ. «Была б моя воля, я бы вас всех к стенке поставила», — отреагировала на заявление Тимура сотрудница миграционной службы Мукумова. Но документы взяла.

— Я когда приехал сюда и слова не мог сказать по-русски, — рассказывает Тимур. — В школе русский был вместо иностранного, но преподавали плохо: «Так что первое время, пока был несовершеннолетним, я за пределы стройплощадки старался не выходить». Москву выбрал потому что слышал, что «тут много геев». «Это я уже потом потом понял,что у нас, в Узбекистане, и своих не меньше. Но когда рос, мне казалось, что я вообще один такой на всю республику».

О доме вспоминает неохотно: виноград, персики в саду. Семья самая простая: мать — домохозяйка, отец торговал на рынке, пока был здоров, двое сестер. Все «не религиозные»: намаз читают, но ходят по улицам без хиджабов. Братьев нет.

***

— Тяжело было оказаться на чужбине?

— В школе вообще нас какие-то странные слова заставляли по-русски учить: «облако», «бабочка». Я на стройке первое слово, которое узнал, было: «ведро». Мне на него рукой показали, чтоб мол подал, и произнесли как называется. Я запомнил.

— Но сейчас ты говоришь весьма не плохо...

— У нас много было и молдаван, и хохлов. На каком языке мне с ними еще разговаривать? Выучил.

— Чем занимался первое время?

— Носил кирпичи, воду, короче, разнорабочим. Потом стал осваивать специальности. Там был один парень, чуть постарше, я ему очень нравился. Он когда в магазин пойдет, всегда мне что-нибудь купит в подарок. Йогурт или вроде того. Я только потом понял, что он тоже гей. В день три раза приходил на мой этаж, где я работаю, помогал. Мне хорошо с ним было общаться. Никогда не грубил.

— И что?

— Ничего. Объект сдали, нас всех по одному уволили. Каждый устроился куда мог. Так я больше его и не видел. Но зато подружился еще с тремя ребятами. Обычными. Нас позвали ремонтировать квартиры. Деньги хорошие. Со временем мы себе телефоны купили, я —  ноутбук. За жилье платить не нужно: где стены красишь, там и спишь.

— Прямо в квартире?

— Да. Каждый в свой угол раскладушку поставит: один музыку слушает, другой кино смотрит. А я по сайтам знакомств. Тогда был такой: «Мамба». Долго не решался ни с кем встретиться. А потом завертелось.

— А с кем знакомился, тоже с узбеками?

— Нет. Мне европейской внешности нравятся. Я тогда ни от кого не скрывал, что на стройке работаю. Да всем же и пофиг, чем ты на самом деле занимаешься. Даже отношения были, но потом понял, что я с ним по выходным встречаюсь, всю неделю работаю, а у него в будние дни каждый день по такому же, как я. Я-то думал, он меня ждет всю неделю, как я его... А тут решил, что раз так у московских геев принято, то и я буду, с кем захочется. У молодых обычно негде, так что я общался с теми, кто постарше. Пару раз  даже в гей-сауну ходил.

— А родители не спрашивали, чем занимаешься?

— В Россию многие на заработки приезжают. Работают дворниками, все деньги домой отсылают, но зато когда возвращаются: строят дом, женятся. Рассказывают всем, что работали официантами, продавцами, чтобы не стыдно было перед соседями.

— Врут?

— Про стройку мало кто говорит. Не принято. Он дома в белой рубашке ходит, глава семьи. Зачем такое рассказывать?

— Когда родители тебя отпускали, тоже думали, что на свадьбу будешь копить?

«Даже отношения были, но потом понял, что я с ним по выходным встречаюсь, а у него в будние дни каждый день по такому же, как я. Я-то думал, он меня ждет всю неделю, как я его...»

— Да. (Смеется) Все время допытывались, когда жениться собираюсь. А я раз в полгода домой прилечу, посижу месяц, и опять. Как-то раз пришлось задержаться. У отца инсульт. Умер. Хоронят у нас быстро, в тот же день, так что на похороны я не успел. Мать одна оказалась: дочери по мужьям разъехались. Ухаживать некому. Для узбекского мужчины жить в доме жены — позор. Куда деваться, я и остался. Кроме того, мой патент пропал, срок вышел, три года вернуться нельзя было в Россию. Тут-то и началось.

— Что именно?

— Поиски жены. Я себе так решил: спросят меня, кто нравится, а я найду такую, чтобы совсем был не вариант. Решение-то на ком жениться принимает мать. А я все выберу то пьющую-гулящую. То ту, что курит, то разведенную. А хорошую показывают, говорю: мне не нравится. Но долго так протянуть не удалось.

— Женили?

— Да. Мне до сих пор перед ней стыдно. Это ж я три месяца гулял, слова говорил. Обманывал, короче. В какой-то момент я сам уже подумал, что все получится. Но тут до свадьбы дошло, а там первая брачная ночь.

— А объясниться?

— Какое там. У нас есть традиция, что утром должна быть простыня с кровью, потому что невеста — девственница. Ее потом незаметно родители жениха забирают и идут благодарить родителей невесты. Дарят им подарок какой-нибудь. Вроде как благодарность, что они «хорошо дочь воспитали». И в деревнях, и в городах так до сих пор осталось, а тем более маленьких... Кое-как я сделал то, что требовалось. Даже «виагру» ел. А потом три дня нельзя сексом заниматься, потому что еще больно женщине. А я и рад, только потом думаю, дальше-то как? Это ад был короче.

— И как ты дальше?       

«Мне до сих пор перед ней стыдно. Это ж я три месяца гулял, слова говорил. Обманывал, короче. В какой-то момент я сам уже подумал, что все получится»

— Какое-то время промучился, как только она забеременела, я собрал вещи и сказал, что поеду в Ташкент. Учиться на парикмахера. Познакомился в интернете с геями, которые там живут. Жену с матерью оставил. Опять пошли парни. Но уже через Hornet. С фотографиями там только русские. Узбеки скрываются, многие, как и я, с женами. Встречаются в парке, даже телефон не оставляют. Кроме того, по знакомству можно кого-то найти, все друг-друга знают. В Узбекистане за это уголовное наказание. Три года тюрьмы дают. Милиция подставы делает, сначала с тобой по телефону договаривается, потом избивает и требует деньги. А куда на них жаловаться?

— Часто геи в тюрьму попадают?

— За то что геи не часто, но могут, что угодно на тебя повесить. А если будешь отрицать — всем расскажут, кто ты. У нас был парень один, он такой «пасивка», увидит, что собаку на улице бьют, он вместе с этой собакой плачет. А тут его за убийство арестовали. Сам признался. Но никто не верит.

— А как ты в Москву вернулся?

— В какой-то момент, когда в парикмахерской не было клиентов, я стал звать «своих» стричься. Кто-то догадался, кто они, и нажаловался моему мастеру. Тот меня уволил, да еще избил прямо на улице. Дескать, я его позорю, что «таких» в его парикмахерскую вожу. К тому времени запрет на возвращение в Россию с меня сняли, и я опять убежал. Наврал, что как освоюсь, то жену с матерью заберу. К тому же, вроде ребенок есть, надо на машину зарабатывать. Нас тут много таких, кого заставили жениться. Девушки думают, что нормальный парень, а он потом начинает убегать из дома. Искать поводы, чтоб в Москву уехать. У нас ведь как считается: сначала свадьба, дом — машина. Потом через пару лет ребенка нужно в детский сад отдавать, школу, еще куда... На все деньги нужны.  Я с одним тут общался, он 15 лет так живет. Как только есть возможность, в Москву уезжает. Тоже «зарабатывать». Получается как и я, все время в бегах.

— А потом...

— А потом у меня нашли вирус. Чтобы патент получить, нужно кровь сдавать на СПИД. Там же отпечатки пальцев, собеседование, экзамен на русский язык. Дают браслет со штрих-кодом, ты по очереди с ним все кабинеты обходишь. Через пару дней придет СМС: когда готовый документ забирать. А мне одна неделя прошла — нет, вторая, третья...  Больше месяца. Поехал узнавать. Ко мне вывели доктора, сказали идти в кабинет. Первый вопрос: моя ориентация. Второй: с кем были контакты из граждан Российской Федерации? У вас ВИЧ-инфекция.

Друзьям сказал, что патент не стал забирать. Год маялся. А потом попал в LaSky. Мне сказали, что у них есть группы поддержки. Я вообще думал, тут можно с парнем познакомиться, а оказалось, они много что обсуждают: как лечиться, у кого какие проблемы. А я и не знал, как лечиться, ни одной таблетки не принимал. Ребята отвели к знакомому врачу, за рукав его в коридоре поймали, он мне написал схему: что пить, сколько раз. Нашли препараты по знакомым: у кого что осталось.

— Родственники знают про диагноз?

«У меня вообще такие планы: позвонить домой и сказать, что у меня рак, а потом сгинуть куда-нибудь. Чтобы думали, что я умер»

— Нет. Я в Узбекистане уже полтора года не был. И возвращаться не собираюсь. На лечение там не поставят. К тому же одноклассники уже узнали, что я гей. В интернете нашли... Плюс тюрьма. Если в России убежище дадут, буду тут жить, смогу таблетки получать официально. Или в Европу попытаюсь. У меня вообще такие планы: позвонить домой и сказать, что у меня рак, а потом сгинуть куда-нибудь. Чтобы думали, что я умер. Так лучше будет. Только непонятно, что с женой делать.

— А что с женой?

— Ей придется все-таки сказать. Я же с ней сексом занимался, когда дома жил. Недавно прислал набор самотестирования, сказал: проверь. Только наврал, мол это чтобы узнать, какого пола будет наш следующий ребенок. По гормонам определяет. Она вчера ответ прислала.

— И что там?

— Фотография. Две полоски. И спрашивает, что это значит? Я говорю: не волнуйся, все хорошо. Мальчик. 

Подписывайтесь на страницу СПИД.ЦЕНТРа в фейсбуке

Google Chrome Firefox Opera