Лучше не переходите дорогу упорному доктору Мэри Гвинэн. Со своим сорокалетним стажем она — ветеран на поле эпидемиологии. Она была в числе первых врачей-женщин, работавших над искоренением оспы в Центрах контроля и профилактики заболеваний, и одной из первых стала бороться с эпидемией СПИДа. И все это в те годы, когда в медицине женщин отнюдь не привечали.
В новой книге своих мемуаров "Приключения женщины-врача-следователя" Гвинэн рассказывает, как предотвращала вспышки эпидемий, исследовала новые болезни и заботилась о пациентах с неизлечимой инфекцией по всему миру.
— Вы начали свою карьеру в годы, когда женщины составляли всего 10% выпускников медицинских учебных заведений. Как вы пришли к этому решению?
— Эпидемиология меня тогда не очень-то привлекала. Я стажировалась по терапии и собиралась стать гематологом. Но затем меня стали одолевать мысли, что это не то, чего я хочу. Мне попалась на глаза информация о чудесной новой программе по уничтожению оспы во всем мире. Впервые в истории люди собирались сами искоренить какую-то болезнь. И мне захотелось участвовать в этом.
Центры контроля заболеваний работали тогда в США в сотрудничестве с Всемирной организацией здравоохранения, и желающие участвовать в программе искоренения оспы приходили в эти центры, большинство из них — по программе EIS (Служба сбора информации об эпидемической обстановке).
Я подала заявку в EIS, и меня приняли в 1974 году. В группе из 39 врачей я была единственной женщиной. Затем я попросилась в программу искоренения оспы, в итоге меня одобрили и отправили в Индию.
— На самом деле, вы подавали заявку много раз, но ее отклоняли, ведь так?
— Сначала мне сказали, что ВОЗ не принимает женщин, а я ответила: — Так заявку-то можно подать? Мне отказали со словами: — Это дело решенное. Женщин в ВОЗ не берут.
Волонтерам постоянно предлагали поехать в Индию, убеждали, что это очень важно, что необходимо уничтожить оспу в этой стране. Я снова подала заявку, и мне сказали — дело не в ВОЗ, это Индия не принимает женщин. В Индии настаивают, что в программе по искоренению оспы не должно быть женщин. Я попросила встречи с руководителем программы EIS.
Говорю ему: а вы знаете, что премьер-министр Индии — женщина? Она в курсе, что вы запрещаете женщинам-врачам из Америки участвовать в программе по искоренению оспы? Он ничего не ответил. Я сказала: — Так что, мне писать сразу Индире Ганди, или сначала в посольство США, чтобы отменили этот запрет? И он сказал — мы с вами свяжемся.
Через неделю меня приняли в программу без единого комментария.
— Расскажете немного о том, что вы там видели? Что особенно запомнилось?
— Это был невероятный опыт. Мы работали в удаленном районе, где 99 из ста человек были неграмотны. Недалеко от Непала и Уттар-Прадеш. Там никогда до этого не видели иностранок.
Жители просто выходили из домов и пялились на меня. Женщины постоянно зазывали меня в свои глиняные хижины, поговорить. К сожалению, со мной всегда ходил мужчина-переводчик, а его в дома не пускали. Но женщины все равно настаивали, чтобы я зашла, а потом гладили мой живот и спрашивали, где мои детки. Так мило. Я всегда была уверена, что женщины будут более сговорчивы [в отношении прививок от оспы], потому что я им интересна.
— Во время первых вспышек СПИДа вы работали в отделении венерических заболеваний. Это не воспринималось тогда как некое клеймо?
— Я соглашусь, что в те годы женщины редко работали над венерическими заболеваниями. Меня все время спрашивали, зачем мне это. Почему я пошла в эту область. Может, мне любопытно разглядывать чужие гениталии? Интересно, а своих гинекологов они об этом спрашивали? Или урологов. Неужели их тоже считают извращенцами?
— Какое мнение о вашей работе сложилось у вашей матери?
— Она очень гордилась, что я работаю в Центре контроля заболеваний. Но не знала, что я занимаюсь венерическими болезнями.
Как-то меня попросили прийти на передачу 60 Minutes, но я отказалась. Думала, будут задавать дурацкие вопросы, обвинять меня в необычных пристрастиях, говорить, что я выхожу за рамки врачебных полномочий. Тогда они позвонили в Белый дом и спросили: почему Мэри Гвинэн не хочет прийти к нам на передачу? Может, она скрывает, что в стране эпидемия герпеса? Я тогда как раз работала над этой темой.
Глава Центра перезвонил мне и сказал: — Мэри, я знаю, что ты уже отказалась прийти на 60 Minutes, но подумай над этим еще раз. И я согласилась.
Потом сказала матери, что буду на передаче 60 Minutes, а она рассказала об этом всем, с кем ходила в церковь, и нашим родственникам в Ирландии... Тогда я начала переживать уже не о том, что будет на 60 Minutes, но о том, что обо мне подумает мать!
Сначала они спросили меня: — Доктор Гвинэн, какую венерическую болезнь вы меньше всего хотели бы заполучить? И завертелось. Я рассказывала про сифилис, гонорею, оральный секс и прочие вещи. После передачи мать позвонила мне и сказала: — Поздравляю, дорогая, твоя прическа смотрелась отлично.
— Замечательно!
— Насколько я понимаю, с ее стороны это было одобрение. И раз уж моя семидесятилетняя мать не возражала, что я работаю экспертом по венерическим заболеваниям, то мнение остальных мне было уже неважно.
— Вам когда-нибудь становилось страшно?
— Однажды я случайно укололась шприцем после человека со СПИДом и решила, что сама заразилась. К счастью, это было не так.
— И вас это не ужаснуло? В том время доктора еще не знали точно, как распространяется СПИД. Через два года вы обнаружили ранку на руке в том месте, где тогда укололись. А ведь вы только что родили ребенка. И ассистентка уволилась моментально, только заслышав, что у вас ВИЧ. Как вы со всем этим справились?
— Это были тяжелые времена. Тогда, стоило мне заговорить с кем-то про СПИД, как люди тут же отступали на шаг назад.
Наше подразделение в Центре было необычно тем, что имело клиническую практику, и я постоянно встречалась с пациентами. Видела, через что они проходят. Тогда я сказала себе: "Если это случилось, значит, случилось". Больше всего мне было страшно, что мой ребенок тоже инфицирован, но, к счастью, этого не произошло.
— В вашей книге очень интересно то, что вы весьма низкого мнения о новостных СМИ. По крайней мере, об их работе в первые годы эпидемии СПИДа. В ней вы рассказываете, какую цену имеет неверная информация.
Например, когда вам позвонили из CNN, чтобы узнать ваше мнение по поводу противостояния женщин-рабочих со страховой компанией в Чикаго. Они устроили пикет, потому что им всем приходилось посещать один туалет, при этом они считали, что у их коллеги — СПИД. То есть женщины были убеждены, что рискуют заразиться СПИДом через туалет.
В CNN настаивали на интервью, и Центр убеждал вас согласиться на него, хотя вы не хотели. Поясним, что вы сказали, когда репортер спросил, точно ли нельзя заразиться СПИДом через туалетное сиденье?
— Конечно, помню: — Я знаю только один способ заразиться: сесть туда раньше, чем предыдущий посетитель встанет.
— Вы сказали, что не смотрели тот выпуск новостей, но часто видели свою цитату в презентациях на совещаниях медицинского центра. Кто-то даже сказал, что ее напишут на вашей могиле. А если бы вы могли выбирать, какую эпитафию вы бы хотели?
— "Она была права насчет здравоохранения".
