Общество

Травести, отец Яков и мурманские геи: Как прошел Баренц-прайд

В приграничном Киркенесе с 27 по 30 сентября прошел второй Баренц-прайд. Корреспондент СПИД.ЦЕНТРа побывал на нем и рассказывает, как российские ЛГБТ не стыдятся быть собой по ту сторону границы.

Баренц-прайд — это встреча представителей ЛГБТ-сообщества, которую организует мурманская правозащитная группа «Максимум» совместно с Amnesty International и норвежской ЛГБТ-организацией FRI. В этом году прайд прошел в последние дни сентября. Около 80 участников из России, а также активисты из Европы и других стран посетили мастер-классы, семинары, выставки, театральные постановки и кинопоказы и прошли по Киркенесу с парадом.

Сергей Маркелов

Участники Баренц-прайда

Сергей Маркелов

Участники Баренц-прайда

Сергей Маркелов

Участники Баренц-прайда

Сергей Маркелов

Участники Баренц-прайда

Сергей Маркелов

Участники Баренц-прайда

Сергей Маркелов

Участники Баренц-прайда

Сергей Маркелов

Участники Баренц-прайда

Сергей Маркелов

Участники Баренц-прайда

Сергей Маркелов

Участники Баренц-прайда

Вера

В норвежском Киркенесе рядом с мэрией, гостиницей и церковью развеваются радужные флаги. В главной приходской церкви города идет служба. На церковных скамейках мэр Киркенеса Рюне Рафаэльсен и другие прихожане поют молитвы под органную музыку. С высокой трибуны доносится голос священника Торбьорна Брокса Веббера:

«Господь, ты, который создал нас разными, как в радуге... — так начал свои слова преподобный лютеранской церкви. — Мы молимся за то, чтобы все: лесбиянки, геи, бисексуалы и трансгендеры, которые живут в страхе, — обрели свободу. Мы молимся особо о тех гомосексуалах, чей дом в России».

Торбьорн Брокс Веббер служит в церкви Киркенеса. Фото: Сергей Маркелов

Служба на трех языках — саамском, норвежском и русском — идет во время Баренц-прайда. Тему религии и ЛГБТ здесь тоже обсуждают. Единственный российский священник — Яков Кротов, который ушел из Русской православной церкви, — один из немногих, кто хоть что-то пишет и говорит на тему ЛГБТ, тем более в позитивном ключе, в России.

«Я начал писать об этом, потому что у меня есть очень паршивая манера вступаться за всех обиженных, — говорит Кротов. — Дело в том, что замкнутая психика, психология агрессии, она одна — те же люди, которые ненавидят сексуальные меньшинства, ненавидят евреев и интеллигентов. Это идет рука об руку. И тут я уже задумался, будучи евреем и интеллигентом».

Священник Яков Кротов в центре, председатель совета инициативной ЛГБТ-группы «Максимум» из Мурманска Сергей Алексеенко, его супруг, травести-артист Мелони Лонг. Сергей Маркелов

Рассказы участников прайда наполнены страхом и болью. Театральный перформанс по рассказу из книги Александра Борисова «Правое ухо», который показали в Киркенесе, мрачный и безысходный. Темы выставок посвящены непониманию, нападкам и поддержке. Фильм «5 000 рублей» голландского режиссера Криса ван дер Вейна, который тоже показали на Баренц-прайде, — о трудной судьбе представителей ЛГБТ-движения в Мурманске и Санкт-Петербурге, о неприятии и государственной пропаганде. Во время сеанса в зале было слышно, как плачут некоторые зрители.

«Мы проводили исследование в Нидерландах и поняли, что ЛГБТ-люди в пять-семь раз чаще думают о суициде», — сказал Крис на встрече с участниками прайда.

Ответ

«Я тот самый мурманчанин!» — восклицает Александр «Боб» Борисов с фотографии, одной из девяти на выставке «Непечатное слово».

Это одна из двух выставок, открывшихся на прайде 28 сентября. Идея «Непечатного слова» появилась в прошлом году. Тогда троих участников прайда пригласили на беседу сотрудники ФСБ во время перехода границы. После этого многим стали приходить угрозы в соцсетях: «Я найду тебя и вырежу глаза», «Покажите мне этих мурманчан, чтобы с ними не здороваться» и так далее.

Флаг у гостиницы в Киркенесе. Фото: Сергей Маркелов

«Мы сделали скриншоты и направили заявление в полицию. Полиция не нашла состава преступления, как это обычно бывает, и дело закрыли. Всем было очень неприятно, захотелось как-то ответить, — говорит фотограф и автор выставки Лиа Эстивал (это псевдоним). — Хотелось сказать: «Мы вас не боимся!» Мы живые люди. Мы не где-то там сидим, печатаем, отвечаем на комментарии. Мы говорим, что мы есть — мы ваши соседи, мы ваши друзья, мы ваши коллеги, живые люди».

Лиа выбирала важное для каждого героя выставки место, иллюстрирующее посыл участников. Получилось девять фотографий-ответов на речи ненависти.

Вторая фотовыставка петрозаводского фотографа Али Грач называется «Связанные». Это несколько фотографий, на которых изображены только руки разных людей, связанные между собой красными нитями.

«Мы решили сделать выставку на тему поддержки людей, — рассказала автор. — Она не только о ЛГБТ-сообществе, но о людях в общем. Все мы связаны между собою, и нужно об этом помнить. Своими работами я хотела сказать, что людям нужны положительные эмоции. Человек не должен себя чувствовать одиноким. Самая маленькая эмоция может помочь другому человеку стать счастливым и перестать бояться быть собой. Но далеко не все были готовы поучаствовать в проекте, открыться и фотографироваться, хоть мы и снимали только руки».

Сергей Маркелов

Выставка «Непечатное слово»

Сергей Маркелов

Выставка «Непечатное слово»

Сергей Маркелов

Выставка «Связанные»

Сергей Маркелов

Выставка «Связанные»

Сергей Маркелов

Выставка «Непечатное слово»

Сергей Маркелов

Выставка «Непечатное слово»

Сергей Маркелов

Выставка «Непечатное слово»

Сергей Маркелов

Выставка «Непечатное слово»

Рассказы советских геев еще на прошлом прайде собирал мурманский журналист Александр «Боб» Борисов. В 2018 году он опубликовал книгу «Правое ухо», которую презентовал здесь же, на Баренц-прайде, 28 сентября. На вопрос, в чем основной посыл книги, Борисов ответил: «Права человека важнее всего. Вот и все», — сказал он и пожал плечами.

Страх

«Как сказать по-английски, что я боюсь возвращаться в Россию?» — спрашивает 20-летний Александр (попросил называть его этим именем) из Мурманска.

Вместе с другими участниками днем 29 сентября он прошел по Киркенесу с парадом, организованным в рамках прайда. Во главе парада — мэр Киркенеса. Рядом — трое травести. Все улыбаются. Норвежские полицейские с радужными флагами сопровождают колонну. Где-то в центре идут довольные норвежские военные. Участники парада поют песни и скандируют: «Любовь — право человека!»

Мэр Киркенеса Рюне Рафаэльсен (слева). Сергей Маркелов

— Позорят Россию, — ворчит русская женщина, которая сидит на скамейке и ест бутерброд, недовольно наблюдая за парадом.

Норвежцы, наоборот, поют и смеются. Прохожие выходят на улицу и фотографируют шествие. Дети на велосипедах обгоняют толпу.

Многие российские участники идут с наклейками No photo на одежде — не фотографировать. Представители ЛГБТ-движения из Чечни с радужными масками на лицах и с плакатами в руках, на которых написано: «Нет убийствам в Чечне». Одна из них, которая представилась Машей, сейчас живет в Норвегии. Ей помогли уехать из Чечни правозащитники.

«То, что меня не стали искать, было большим везением, потому что на тот период был убит известный гей в Чечне, была паника, шумиха, и мне повезло, — говорит она. — О том, что я лесбиянка, узнали мои родственники, моя семья. Отреагировали ужасно. Были избиения, угрозы, упреки и все такое. Мне друг помог уйти из семьи, но это не прекратилось, меня забрали домой. В Чечне, если тебе больше 23 лет, постоянно давят, чтобы вышла замуж, завела семью. А если что-то заподозрят, поведут к мулле, потом больницы, потом куда-нибудь запихнут, если не дойдет до крайности и просто не убьют. У нас так можно. По нашим обычаям, если брат или отец убьет свою дочь или сестру за то, что она такая, ничего не будет. Просто все закроют на это глаза».

Участники прайда. Фото: Сергей Маркелов

Похожая ситуация в Кении. Основатель кенийской ЛГБТ-организации Empowerment Initiative Эванс Онсаре говорит, что у них на родине можно получить до 14 лет тюрьмы за мужеложство. «Ситуация сложная, — говорит Онсаре. — Многие ЛГБТ-организации закрылись из-за страха преследования. Мы работаем только с людьми, которых мы знаем. Мы пытаемся создать пространство, куда люди могут прийти и рассказать свои истории. Сейчас в нашей организации 45 человек».

О том, что он гей, знает только сестра. Эванс много лет скрывал свою ориентацию. Признается, что только благодаря врожденному оптимизму решил что-то изменить — создал организацию, которая помогает другим людям. Геям, лесбиянкам или трансгендерам, как Александр из Мурманска.

Основатель кенийской ЛГБТ-организации Empowerment Initiative Эванс Онсаре. Сергей Маркелов

Александр, по его признанию, — женщина, которая с детства живет в мужском теле. Большую часть жизни — в страхе. С 11 лет он подвергался нападкам в семье. На улице приходилось убегать от толпы хулиганов. Он планирует поменять документы и сделать операцию по смене пола. «Конечно, боюсь. Это такой важный этап в моей жизни, к нему я шел очень долго, деньги зарабатывал, — делится он. — На протяжении многих лет я находился в вакууме. Давление было со стороны общества, семьи. И сейчас оно продолжается. И [прайд] — это шанс побыть хотя бы пару дней собой, не скрывая того, кто ты есть. За десять лет это самые лучшие дни в моей жизни, когда я себя свободно чувствую. Возвращаться не хочу. Представляю, что я пойду на работу, опять надену „маску“…» На этих словах Александр облокачивается на стену и случайно задевает выключатель. В комнате гаснет свет, символизируя возвращение на родину, где нужно скрывать свою ориентацию от друзей и родителей и жить двойной жизнью.

Жизнь в пещере

Разговариваем с Максимом из Петрозаводска. Он гей. Жизнь в России называет «жизнью в пещере».

«Захотелось выбраться из пещеры, где ты находился много-много лет, увидеть другую реальность — то, что может произойти в России когда-то и, возможно, во всем мире, и приобщиться к этому. Наверное, поэтому я приехал сюда. В принципе, в России такого гонения нет на геев, если только никто не знает, что ты гей. Если ты будешь жить в этой пещере со всеми и не рассказывать в этой пещере, что есть нечто другое, и оставаться таким неандертальцем, то тебе ничего не будет угрожать. Но в определенные моменты жизни ты понимаешь, что от тебя требуют, чтобы ты в этой пещере делал то же, что и все. А ты этого делать не можешь. Поэтому тебе необходимо выбираться из нее. Это одна из причин, почему я здесь», — рассказал Максим.

Фото: Сергей Маркелов

Алиса в России живет в постоянной тревоге. Чувство самосохранения не позволяет ей сказать открыто о том, что она бисексуалка. «Люди любят сплетни, любят почему-то копаться в чужих жизнях. Я не понимаю, им неинтересна своя жизнь, если они занимаются чужой жизнью? Это печально. Хочется их развернуть в центр себя и сказать: «Посмотри, у тебя такая классная семья, заботься о них, люби детей, родственников, путешествуй! Зачем тебе это? Непонятно, — говорит Алиса. — Я не могу говорить открыто о своей ориентации там, где я живу, где я работаю. Постоянно надо придумывать, если коллеги спрашивают: «Замужем или нет?». Надо изворачиваться. Тревожно. И эта тревожность постоянно меняется волнами — сильнее, слабее. Тревожность и неизвестность».

Ситуация в России из-за закона о пропаганде нетрадиционных сексуальных отношений сложная. Координатор Баренц-прайда Валентина Лихошва говорит, что после 2015 года мурманским активистам пришлось свернуть все уличные акции и начать работать в социальных сетях. «В 2015 году у нас чуть ли не каждый месяц кого-то из активистов избивали на улице, один раз избили мальчика, у которого был ДЦП, и он не мог ответить. Его избивали за радужную ленточку. У нас было нападение на офис — когда запускали газ, к нам зашла девочка со своим ребенком распечатать бумажку, и так как газ ушел вниз, пострадал четырехлетний ребенок. Полиция не возбудила уголовного дела. Нас блокировали здоровые лысые мужики с крестами и библиями в руках, это был сюр», — говорит она.

Провести парад для участников ЛГБТ-движения из России можно только за границей. В России мечта геев, лесбиянок, бисексуалов и трансгендеров о свободной любви остается только мечтой.

Координатор Баренц-прайда Валентина Лихошва. Фото: Сергей Маркелов

«Это не нелегально быть геем в России, но закон об антипропаганде создает много сложностей для многих людей, — говорит региональный менеджер Amnesty International Оле-Гуннар Солхейм. — Это тревожно. Но я вижу в то же время, как много храбрых людей, которые все еще готовы собираться и говорить».

На обратном пути из Киркенеса в автобусе уже не так весело. Яркие здания норвежской таможни сравнивают с серой российской погранзоной.

— Добро пожаловать на родину! — грустно говорит кто-то.

— На российской стороне лучше бы снять этот значок, — говорит мне участница прайда Елизавета из Мурманска и показывает на желтый, вполне нейтральный значок Amnesty International с изображением свечи и колючей проволоки.

На следующий день она написала пост в соцсети ВКонтакте, в котором призналась в своей ориентации и написала о проблеме ЛГБТ-движения в России. Лиза пансексуалка. Она услышала на прайде истории людей и поняла, что многим живется гораздо хуже, чем ей.

Сотрудники полиции на прайде. Сергей Маркелов

«Завтра я ложусь на операцию. И если все будет хорошо, если я выживу и буду здоровой и счастливой или хотя бы просто здоровой, хотя бы просто живой, я напишу еще пару статей. Я поняла — люди боятся того, чего они не знают. Огромное количество людей в Мурманске знают меня лично, либо страничку во ВКонтакте мониторят, читают. Я понимаю, что к моему мнению все-таки прислушиваются. И если нормальные, хорошие, добрые, отзывчивые люди, с их точки зрения, будут говорить о том, что, помимо всего прочего, есть и такая особенность, то, скорее всего, отношение к представителям ЛГБТ будет гораздо мягче. Мы не монстры, мы нормальные люди! Привет!» — сказала Лиза.

И попросила пояснить, что это будет не операция по смене пола.

Подписывайтесь на страницу СПИД.ЦЕНТРа в фейсбуке

Google Chrome Firefox Opera