Общество

«Борьба за легализацию однополых браков была хорошей тренировочной площадкой»

Сценарист фильма «Харви Милк» и сериала «Когда мы восстанем» Дастин Лэнс Блэк — о том, как он стал ЛГБТ-активистом. СПИД.ЦЕНТР публикует перевод статьи Дэниэла Венгера, опубликованной в The New Yorker.

В один из выходных дней 2006 года сценарист Дастин Блэк выехал из Лос-Анджелеса в Палм-Спрингс, чтобы встретиться с ЛГБТ-активистом Кливом Джонсом у него дома. В то время Блэку был 31 год, он работал штатным сценаристом для телесериала компании HBO «Большая любовь», который рассказывает о жизни полигамных семей мормонов из штата Юта. Его собственный активизм был ограничен. «Я делал все что нужно, чтобы выполнять свою работу хорошо, — сказал он однажды. — Платил за картошку с курицей на благотворительных вечерах».

Однако он был заинтересован во встрече с Джонсом, так как тот был главным помощником Харви Милка — позабытого всеми члена городского наблюдательного совета Сан-Франциско. Милк был первым открытым геем, которого избрали на общественную должность, это произошло в 1977 году. Джонсу также принадлежит идея лоскутного одеяла-квилта, созданного в память о людях, умерших от СПИДа. С 1985 года количество квилтов исчисляется десятками тысяч полотен.

Харви Милк

Знакомый Блэка, композитор, решил написать рок-оперу про квилт и попросил его сочинить либретто. Блэк воспользовался случаем побеседовать с Джонсом. «Я сел на складной стул, вставил кассету в диктофон и задал Кливу вопрос о Харви, — рассказал Блэк. — И в этот момент Клив наклонился ко мне и произнес: «Каково это — быть первым поколением в этой стране, не имеющим никакой цели? И что вы собираетесь делать по этому поводу?».

Рок-опера так и не была создана, но этот разговор вдохновил Блэка написать сценарий для «Харви Милка» — биографического фильма 2008 года с Шоном Пеном и Джеймсом Франко в главных ролях. Этот диалог присутствует во вступительной сцене последней работы Блэка — восьмисерийной документальной драмы канала ABC «Когда мы восстанем» (фильм основан на одноименных мемуарах Клива Джонса).

Блэк описывает сериал как «первую мейнстримовую историю ЛГБТ-активизма в Америке». Мы наблюдаем за жизнью трех главных героев в течение сорока лет, начиная с 1971 года. Актеры Остин Маккензи и Гай Пирс сменяют друг друга в роли Джонса, который превращается из невинного старшеклассника в провокатора и борца за социальную справедливость. Рома Гай, которую сыграла в начале Эмили Скеггс, а затем Мэри-Луиз Паркер, — известная феминистка, основательница женского центра некоммерческих искусств и образования The Women's Building, проходит путь от подстриженного под горшок подростка с широко раскрытыми глазами до утратившей вкус к жизни женщины. И самый выразительный персонаж — Кен Джонс (Джонатан Мэйджерс), чернокожий военный моряк, впоследствии начавший заниматься общественной деятельностью (Майкл Кеннет Уильямс).

Все герои ведут разную, но взаимосвязанную борьбу: против ВИЧ/СПИДа, бездомности транссексуалов, за доступность общегородских медицинских услуг и равноправие в браке — формируется картина, которая одновременно хаотична, но при этом поступательна в движении и поучительна — как во многом и сам активизм. «Мы живем в такое время, когда надо открыто заявлять: вот как можно добиться изменений в этой стране».

Дастин Лэнс Блэк

Блэку 42 года, у него высокие скулы и бледная кожа, он выглядит не столько молодым, сколько нестареющим. Когда мы встретились, он только прилетел в Нью-Йорк из Лос-Анджелеса с пресс-показа «Когда мы восстанем». Последний раз он был в городе в день выборов, когда вместе со своим будущим супругом Томом Дейли — британским олимпийским чемпионом по прыжкам в воду — ездил на остров Либерти.

«Мы приехали сюда, чтобы поучаствовать, как мы тогда надеялись, в праздновании победы Хилари на выборах, — сказал Блэк. — Но увидев, что настроения в городе поменялись, мы сели на паром до соседнего острова Эллис. В начале XX века на остров приехало около двенадцати миллионов иммигрантов, чтобы пройти досмотр и получить иммиграционные карточки, все это происходило, пока в 1920-х годах не приняли закон о квотах. «По крайней мере, они пытались замаскировать все это квотой, — говорит Блэк. — Мы вас пустим, но соразмерно». Он сфотографировал Статую Свободы вдали. «Наверное, она смотрит на Трампа и думает: Ты всего лишь постоялец на этой земле, а я буду здесь еще долго».

В сериале «Когда мы восстанем» история геев очень похожа на историю мигрантов в стране в XX веке. В первой серии главные герои ведут скрытую жизнь в Аризоне, Того и Вьетнаме. Каждый из них видит номер журнала Life за 1971 год, на обложке которого красуется заголовок «Освобождение геев», а внутри — статья «Восстание гомосексуалов». Со временем они все переезжают в Сан-Франциско, где их ждет освобождение, по крайней мере, на какой-то период. Резкое движение назад пошло в 1976 году после успешной кампании Аниты Брайант «Спасите наших детей», в которой она выступала за отмену закона о гражданских правах, который объявлял незаконной дискриминацию по признаку сексуальной ориентации на территории округа Майами. «Нормальное большинство говорит: Хватит!» — заявляла она.

На пароме Блэк вышел из туалета. «Самое безопасное место для геев на протяжении нескольких поколений», — рассмеялся он, вспоминая давнюю традицию поиска партнера в мужских туалетах. В сериале совсем немного секса, но есть пара сцен в раздевалке. «Все свидетели событий, посмотревшие сериал, наверное, подумают: слишком много полотенец, — сказал он. — Вначале нам говорили, что мы можем показывать задницы, но потом стандарты телевизионного вещания изменились, и когда мы принесли материал на канал ABC, они сказали: Да, придется подрисовать полотенца».

Блэк купил себе хот-дог в кафе и забрался на открытую верхнюю палубу, где на скамейках теснились школьники. «Я бы мог снять сериал для кабельного телевидения, бюджета и времени было бы больше, — сказал он. — Но потом я подумал, что незачем убеждать тех, кто и так согласен». С помощью ABC Блэк надеялся привлечь другую аудиторию. «Когда я писал сценарий, я очень много думал о своей семье», — признался он.

Блэк родился в Сакраменто, но рос вместе с еще двумя братьями в Сан-Антонио. Его мать — преданная мормонка, которую еще в детстве частично парализовало в результате перенесенного полиомиелита. Он рассказал ей о своей ориентации, будучи студентом Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. «Сначала все пошло хуже некуда, но потом стало хорошо», — говорит он. Остальные его родственники разбросаны по Техасу и Луизиане. «Восьмидесятилетние старики, у которых над туалетным бочком висят фотографии Хилари Клинтон, они полностью приняли меня», — рассказывал Блэк, добавляя, что их знакомство с Дейли сильно облегчило ситуацию. — Если вы едете в Париж, пытайтесь говорить по-французски, а если вы едете на Юг, постарайтесь стать немного южанином. Южане не глупые. У южан своя история. Южане — это семья».

Самая сплоченная семья в сериале «Когда мы восстанем» формируется в The Women’s Building, где Рома Гай и ее товарищи пускаются в пламенные, но душевные дискуссии о кризисных группах для лиц, пострадавших от изнасилования, или об искусственном оплодотворении. В какой-то момент Рома помогает бывшей любовнице Диане найти донора спермы. Вскоре женщины воссоединяются, и Рома становится почти старшей сестрой для их дочери Энни. «Эта семья потрясающая, — сказал Блэк. — Сейчас Энни более прогрессивных взглядов, чем ее родители».

Еще одна героиня сериала — Сесилия Чу, которая переехала в Лос-Анджелес из Гонконга в 1986 году, а позднее стала секс-работницей в Сан-Франциско, там она и познакомилась с Кеном Джонсом. Сегодня она состоит в Консультативном совете президента по ВИЧ/СПИДу. Роль Чун исполняет сногсшибательная актриса-трансгендер Айвори Акино. Она проходила прослушивание для сериала до того, как рассказала журналу People, что сменила пол. «Помню, как я разозлился на своего режиссера по подбору актеров из-за Айвори, — рассказал  Блэк. — Они принесли мне пленку с пробами, и я говорю: Я же просил вас найти актеров-трансгендеров на роли трансгендеров, идите и делайте вашу работу! А они такие: Айвори позвонит тебе через пятнадцать минут. И она рассказала мне о себе прямо по телефону. И я сказал ей: Роль твоя».

Остров Эллис постепенно приближался, наконец, мы вошли в док. В нескольких сотнях футов отсюда был иммиграционный пункт — впечатляющее здание из красного кирпича, с украшениями из известняка и покрытыми медью шпилями; сейчас это музей. Пока мы выбирались из лодки, Блэк обрисовал сцену, как будто сочинял очередной сценарий: «На удивление выдающийся солнечный денек в феврале на острове Эллис».

Айвори Акино

У Блэка было свое начало карьеры в документалистике и реалити-ТВ. Он с нежностью вспоминает, как в 2002 году занимался постановкой одного из эпизодов «Фальсификации» — реалити-шоу канала BBC, где участники должны были поменять профессию. В эпизоде Блэка ирландец с мягким характером Гэвин, работающий стригалем, стал парикмахером в элитном лондонском салоне. «Он, кстати, неплохо справился», — вспоминает Блэк. В музее Блэк прошел по выставке на цокольном этаже, она посвящена раннему заселению Америки. Мы увидели плакаты: «Гнев природы», «В поиске возможностей», «Кто такой американец?». Немного напомнило потрепанный чемодан. «Все это похоже на увеличенную версию сайта в интернете. Я хочу увидеть настоящий материал», — пожаловался он.

В сериале «Когда мы восстанем» Блэк сумел совместить вольно пересказанную историю с «настоящим материалом», используя архивные записи — например, как Клинтон и Хилари приезжают к мемориальному квилту в 1996 году, — пытаясь таким образом защитить свою работу от критики, которую он сам называет «антиобщественной клоунадой». Недавно Гэвин Макиннес — один из учредителей компании Vice Media, регулярно появляющийся на канале FoxNews, — назвал сериал «глупой левацкой апокалиптической фантазией», добавив: «Соберите в одном месте все угнетенные группы, а потом притворитесь, что все они хорошо проводят время». Я упомянул комментарий Гэвина в беседе с Блэком, на что тот ответил: «Идите и побеседуйте с Кливом, Ромой или Кеном, с любым из них. Они все здесь, поблизости».

Взобравшись по лестнице, мы попали в просторный зал, залитый полуденным светом. Когда-то здесь повсюду лежали металлические ручки, а иммигранты ожидали результатов тестов на уровень интеллекта. Многих несдавших ожидала депортация. Дальше по коридору нам попалась маленькая экспозиция, посвященная детским экзаменам. Блэк остановился, чтобы сфотографировать цитату польской девочки, которая вспоминала, как тестировали ее подругу. Они спросили ее: «Как ты будешь мыть лестницу — сверху вниз или начиная с нижних ступеней?». На что она ответила: «Я приехала в Америку не для того, чтобы мыть лестницы». Блэк улыбнулся: «Люблю эту девчушку, в самую суть мужского шовинизма».

«Когда мы восстанем» впитал в себя все личные и политические предметы внимания Блэка, важнейший из них — идея о браке как о символе освобождения. Внизу в кафетерии мы обсудили заключительный праздничный эпизод сериала. Место действия — Ратуша в Сан-Франциско, 2013 год: Верховный суд США отклонил апелляцию защитников Поправки 8 (конституционная поправка штата Калифорнии, была принята на референдуме 4 ноября 2008 года. Эта поправка действовала на территории Калифорнии и определяла брак как «союз между мужчиной и женщиной», тем самым исключая однополые браки). «Я был в федеральном окружном суде, — рассказал Блэк. — И я был в Верховном суде». Все вырученные деньги от его пьесы «8», основанной на стенограмме судебного заседания 2011 года в федеральном окружном суде, были направлены обратно в дело. «Я помог финансировать слушание», — сказал Блэк с гордостью.

Борьба за легализацию однополых браков стала той целью, которую Клив Джонс призывал его найти. «Представь, насколько это потрясающе, когда молодой гей или лесбиянка влюбляются по уши, и неважно, в каком месте страны они живут, они могут вообразить себе возможность брака? Я влюбился в первый раз в Техасе. И второй мыслью, витавшей в воздухе, стал страх того, что все это значило». Он сделал паузу, затем продолжил: «Вы можете прожить без секса, но когда вам говорят, что вам нельзя любить, — это подрывает силы».

ЛГБТ-активист Клив Джонс

Блэк и Дейли планируют пожениться в этом году, Блэк был в визовом центре утром, он хочет переехать в Лондон. «Том не очень мобилен, его офис — это тысячи галлонов воды», — объяснил он. Мы вышли из музея и стали ждать обратного парома, когда вдруг его телефон завибрировал. Сердечки замелькали на экране. «Том закончил свою тренировку», — продолжил Блэк.

Стало прохладнее, и обратное путешествие мы провели на закрытой палубе. Когда стал виднеться город, я проверил новости: «Министерство Юстиции США не будет приводить в жизнь обещания, данные Обамой, которые позволили бы трансгендерным студентам пользоваться туалетными комнатами, согласно своей гендерной идентичности». Какое-то время Блэк хранил молчание.

«Неожиданно мы обнаружили, что живем в темное время. Наши братья и сестры из сообщества трансгендеров появлялись на каждом марше за легализацию однополых браков, хотя для них это не всегда было важно. Теперь наша очередь помочь — пользуясь уроками, которые мы извлекли из нашей борьбы: как победить, когда это почти невозможно, как изменить разум людей, не желающих меняться». Затем он продолжил: «Боже, борьба за легализацию однополых браков была хорошей тренировочной площадкой. Но это все, чем она была».

Подписывайтесь на страницу СПИД.ЦЕНТРа в фейсбуке

Google Chrome Firefox Opera