Общество

Первый секс и сразу ВИЧ: история принятия диагноза

На BBC вышла история Натаниэля Холла, который инфицировался ВИЧ во время первого секса. Он рассказал про свой путь каминг-аута и принятия диагноза. СПИД.ЦЕНТР публикует перевод.

Натаниэль Холл инфицировался ВИЧ, когда первый раз занялся сексом. На тот момент ему было 16 лет, и он совсем недавно совершил каминг-аут. Страх, стыд и отвращение к себе были причиной того, что он скрывал диагноз от своей семьи в течение следующих четырнадцати лет.

Второй «каминг-аут» он совершил в прошлом году, вернув себе контроль над собственной жизнью, — он написал пьесу о пережитом опыте. Натаниэль, 32-летний театральный деятель из Манчестера, надеется, что его спектакль для одного актера положит начало разговору о представлениях относительно ВИЧ в популярной культуре.

Натаниэль рассказывает, как он справлялся с осознанием новости о своем ВИЧ-статусе, когда был еще ребенком.

Летний роман с мужчиной старше

Я понял, что я гей, примерно в 13 или 14 лет, но тогда, в 2003 году, было совсем другое время. В школе об этом и говорить нечего было, все было покрыто тайной, вроде игры «Угадай, кто еще гей».

А потом я встретил парня… Мне было 16, он был старше меня — лет 20-25. Внезапно этот парень обратил на меня внимание и признал меня — это было опьяняюще. Мы начали встречаться. Отношения не продлились долго — всего пару месяцев. Все случилось летом, между школой и колледжем, это был летний роман. А потом мы пошли каждый своей дорогой.

Когда я позже сказал ему [о диагнозе ВИЧ], то стал получать сообщения от его друзей, предполагаю, что они тоже были старше меня. Они писали, что я просто глупый маленький мальчик, который все придумал. И даже хуже.

А я лишь хотел, чтобы он просто сдал анализ и получил необходимое лечение, чтобы он не умер. Потому что в большинстве случаев инфекцию мы получаем от людей, которые не знают, что инфицированы.

Но я так никогда и не выяснил, знал ли он [про свой ВИЧ-статус]. Мне он ответил, что протестировался и полностью здоров… Когда тебе 16, сложно оспаривать такое.

«Мне казалось, что меня сбил автобус»

Мне только исполнилось 17, когда я узнал свой диагноз. Помню, что в клинике ко мне были очень добры, но остальные детали забыл. Вместо того чтобы рассказать о случившемся, я заперся в спальне.

Тогда казалось, что меня сбил автобус… Пытаясь восстановить тот день, я вспоминаю физическое ощущение, будто меня сильно ударили. Помню, как плакал.

Конечно, это происходило не во времена эпидемии СПИДа, уже были лекарства, хорошие, они становились все лучше, но мне сказали, что мой прогноз — примерно 37 лет. Было очень тяжело смириться с этой цифрой в таком возрасте.

В колледже меня проконсультировали и поддержали, я даже начал думать, что все в порядке, пока в прошлом году не случился небольшой срыв.

«Стыд меня полностью контролировал»

Стыд очень много значит. ВИЧ — единственная болезнь, которая приходит вместе с  моральным осуждением и в некоторой степени с самоосуждением.

Когда растешь в гетеросексуальном мире, то слышишь, что ты неправильный или грязный, что стоит стыдиться своей гомосексуальности, слышишь фразы «О, ты будешь наказан». Было похоже, что эти предсказания сбываются — прямо сейчас, и этот стыд я возложил на себя.

Когда я учился в школе, единственное, что нам рассказали про гомосексуальные отношения, — это показали видео, на котором гей умирал от СПИДа. Оно было настолько устаревшим… Еще и сообщения, которые я получал, — не от моей семьи, но практически отовсюду, — что я второсортный человек, делаю что-то неправильно или аморально. Все это впитывается. Думаю, что стыд меня сильно контролировал.

«Я не узнавал себя»

Ключевым моментом был случай, когда я не спал два дня после вечеринки. Я посмотрел на себя в зеркало и не узнал человека в нем. Понял, что в тот момент наркотики и алкоголь не то чтобы забрали мою жизнь, но я ими активно злоупотреблял — так, что мне стало совсем нехорошо.

У меня не было тяжелой зависимости или чего-то подобного, но «лечил» я себя с помощью алкоголя, пытался посредством его справиться с тревожностью и стрессом, которые сопровождали меня в течение нескольких лет.

Тогда я понял: если ничего не сделаю, все может перерасти в реальную и серьезную проблему. Что-то должно было измениться.

«Они сожалели, что я хранил все в секрете»

Мне нужно было рассказать все семье. Я пытался много, много раз, но никак не получалось. Тогда я начал работать с пьесой, писать и придавать вещам смысл через слова. Потом решил написать письмо моим родителям, братьям и сестрам.

Я дал себе день на то, чтобы написать все, что мне хотелось сказать. Решил, что мне необязательно отправлять письма, но необходимо написать их и посмотреть, что я буду чувствовать. Закончив со всеми письмами, я почувствовал себя спокойным. Просто положил их в концерты и отправил до того, как смог передумать.

Я поступил именно так, памятуя о прошлом опыте, как много раз пытался объясниться, но не мог. Понимал, что не смогу сделать это четыре раза подряд, не превратившись в конце в эмоциональную тряпку.

Было страшно, немного похоже на то, как многие гомосексуалы чувствуют себя перед совершением каминг-аута. Это страх того, что может случиться, но… все прислали мне СМС, позвонили мне и были абсолютно в порядке. Им было очень жаль, что мне пришлось хранить все в секрете от них так долго.

Мама пришла на следующий день, и мы поговорили. Я переживал, что они расстроятся из-за того, что я не сказал им и хранил такую важную вещь в секрете. Но мама сказала: «Я просто огорчена, что мой сын боролся с этим так долго в одиночестве».

Это все из-за страха. Я впитал гомофобию, которая присуща многим геям, и поверх всего остального добавился слой стыда и страха. Даже если у тебя очень любящая семья, сложно рассказать им.

«Раньше я просыпался каждое утро с тяжелым сердцем»

Ничто не встает на свои места внезапно. Писательство и работа над шоу ставили меня в весьма трудные ситуации. Я раньше просыпался с тяжелым сердцем и комом в груди.

Не осознавал, что [каминг-аут про жизнь с ВИЧ] повлиял на меня, но после рассказа членам семьи стало легче, и я подумал: «О боже, ты жил с этой разрушительной тревогой». Каждое утро первое, что я чувствовал, — это страх и тяжесть в груди, и я понимаю это лишь сейчас.

Однако с тех пор, как я оказался в этом путешествии, приняв свои срывы и плохие выборы, которые я совершал, примирившись с ними, я не ощущаю потребности быть идеальным человеком. И это невероятно освобождает.

Подписывайтесь на страницу СПИД.ЦЕНТРа в фейсбуке

Google Chrome Firefox Opera