Общество

«Стертая личность»: как кинематограф отменяет конверсионную терапию

Коррекционная терапия, она же репаративная, — практика для наших широт редкая и неизвестная, но, как ни удивительно, данная человеконенавистническая процедура живет и процветает по сей день в США. Вкратце ее можно описать следующим образом: гомосексуальных детей и подростков пытаются перевоспитать, переделать в гетеросексуалов. Для этого специальные люди (чаще всего это христианские деятели) сгоняют их в лагеря, где разными ненаучными методами «вытрясают из них дурь».

Такие лагеря непредставимы в России, потому что в них нет нужды: гомофобии, принятой здесь в обществе за норму, достаточно, чтобы ЛГБТ-молодежь изо всех сил себя не проявляла. А если и проявляет, то ее задавливают где-то за закрытыми дверями. Хотя излечить от гомосексуальности (сиречь — от демонов), надо думать, ежедневно пытаются в тысячах православных и иных приходов. В крайних же случаях от гомосексуальности «лечат» пытками, похищениями и насилием, как это прямо сейчас, по словам правозащитников, происходит на Северном Кавказе, в частности в Чечне. То есть причиной псевдомедицинских изысканий совершенно не обязательно должна служить религиозная нетерпимость, иногда достаточно просто воинствующего, жестокого невежества, возведенного в разряд политической платформы.

Что такое репаративная терапия, предельно доходчиво рассказывает картина «Стертая личность», выходящая в российский прокат 21 марта. Этот фильм пусть и не самых примечательных художественных достоинств: киношники его не признали и стерли, например, из «Оскара», ни в одну номинацию, как стало известно 23 января, он не попал. Но куда важнее социальный эффект, который картина произвела — она стала причиной долгожданного прогрессивного тектонического сдвига в американском обществе.

Абитуриент колледжа Джаред (Лукас Хеджес) происходит из набожной семьи: отец (Рассел Кроу) — баптистский пастор, мать (Николь Кидман) безропотна по отношению к мужу. Так же без скандалов и упреков сын поступает в лагерь по перевоспитанию геев в руки к некоему ученому-психологу Виктору Сайксу (Джоэл Эдгертон, он же режиссер картины). Он в данном случае выглядит как что-то среднее между продавцом ручки из «Волка с Уолл-стрит» и ведущим тренингов личностного роста.

Как же геев лечат от их ориентации? По-разному. В основном это псевдопсихологические практики: например, «пациента» ставят на трибунку и заставляют публично признаться в том, что конкретно он посмел по взаимному согласию делать с человеком того же пола, где его трогал и куда целовал. Никакого физического контакта: за ручку не держаться, чтобы не спровоцировать эксцессов (а эксцессов стоит ожидать, собирая в поселении интернатного типа, например, юных геев с подавленной сексуальностью).

Сайкс, основанный, как и все в этом фильме, на реальной личности по имени Джон Смид, так и не придумал никакого метода, кроме тоталитаристского унижения. На титрах режиссер жестоко издевается над собственным персонажем: оказывается, он из сотен тысяч историй о репаративной терапии выбрал именно ту, в которой учитель-излечитель в итоге сам обнаружил свою гомосексуальность и ныне живет с мужем. Хотя гомофобия часто это подразумевает, но можно было так прямо это и не подавать.

Эдгертон выбирает для фильма случай вовсе не типический, а самый картинный, показательный, вопиющий. И паренек-то не простой, а из самой набожной семьи, какую можно представить, и встречаются-то ему разнообразные резонерские персонажи: один гей (его играет постановщик и гей-икона Ксавье Долан), кажется, и правда поверил, что ему нужно лечиться, другой (певец Трой Сиван) — что требуется, напротив, скрытно дожить до конца лагеря, уехать от родителей-деспотов и жить, не таясь. Понятно, какой путь выберет Джаред.

Картина говорит, в общем-то, правильные вещи: не лечи здорового, не спасай того, кто не нуждается в спасении, оставь в покое всех, кто явным образом не просит о помощи. Вообще данный феномен можно было бы трактовать куда более общо: попытка излечить от гомосексуальности — как намерение изменить личность, сломать ее — это проявление первичной тоталитарной сути всякого человеческого общества.

Впрочем, далеко в размышлениях о вечном поиске человеком самоидентичности «Стертая личность» не уходит, напротив, дрейфует в приятной пене публицистической агитлистовки. Проще говоря, это все правильные слова, которые произносят люди с хорошими лицами, но в итоге фильму большой веры нет, хотя, казалось бы, как можно не верить кино, основанному на реальных событиях? Все гипертрофировано, одного из героев начинают в рапиде бить Библией, персонаж Николь Кидман вдруг внезапно впервые за долгие годы брака начинает восставать против мужа-пастыря и проявлять феминистическое начало. Наконец, особенно неприятно удивляет отчасти эротизированная сцена попытки изнасилования героя соседом по комнате и двухэтажной кровати, больше напоминающая инсценированное гей-порно, разве что артово снятое с одной камеры и без крупных планов на половых органах артистов.

«Стертая личность» — не первый и даже не второй такой фильм в 2018 году, тренд также подчеркнул победитель важнейшего инди-фестиваля Америки Sundance-2018, картина «Неправильное воспитание Кэмерон Пост», посвященная тому же самому: главную героиню, исполненную Хлоей Грейс Морец, вечной Убивашкой из достославного фильма «Пипец», тоже отправляют в подобный репаративный лагерь, откуда она в конце победоносно сбегает с новообретенными квир-друзьями. Фильм, впрочем, столь же беззубый, но неожиданно весьма эффективный.

А что тут скажешь? Нет, лечить от гомосексуальности нельзя, это не болезнь, да и «вылечить» не получится. Конечно, конверсионная терапия — сущее мракобесие, и такое даже представить себе сложно в 2019 году. И действительно, «Стертая личность», как и многие другие фильмы о репаративной терапии, послужил поводом для очередного раунда судебных запретов этого бесчеловечия в разных штатах. Уже есть движение, которое борется за ограничение этой «терапии» на всей территории США.

Оставим за скобками тот факт, что почему-то без фильмов о существовании этой порочной практики никто не задумывался и не беспокоился. Если бы в России можно было победить всеобщую гомофобию с помощью кино, то на него уже стоило бы поскорее собирать деньги краудфандингом. Только и деньги бы не собрались, и фильм бы не выстрелил. Как это обычно и бывает, для Америки описанная проблема — пусть и застарелая, но исправимая, а у нас же — проросшая в истории и менталитете огромной страны.

Подписывайтесь на канал  СПИД.ЦЕНТРа  в Яндекс.Дзене
Google Chrome Firefox Opera