Общество

«Мы в порядке»: отрывок из книги

В декабре издательство Popcorn Books выпустило роман американской писательницы Нины Лакур — «Мы в порядке». Это пронзительная история о девушке Марин, которая, окончив школу, сбежала в Нью-Йорк, обрубив все связи с прошлым; о ее семейных тайнах и принятии своей сексуальной идентичности. В прошлом году «Мы в порядке» стал обладателем премии Майкла Л. Принца, которая ежегодно присуждается лучшим книгам для подростков. СПИД.ЦЕНТР с разрешения издательства публикует отрывок из книги.

Прошла пара недель после вечеринки у Бена и разговора с колумбийским водителем, как мы с Мейбл решили улизнуть ночью из дома. Ана и Хавьер всегда засиживались допоздна, иногда даже до раннего утра, так что я легла спать в десять, зная, что через несколько часов мой телефон зажужжит и тогда я выберусь на улицу.

Дедуля обычно готовил ужин в шесть вечера. Мы всегда ели на кухне, но если блюдо было особенное, он велел накрыть обеденный стол, и между нашими тарелками мы ставили сияющий медный подсвечник. После ужина Дедуля мыл посуду, я ее вытирала, и мы наводили чистоту и порядок — насколько это вообще возможно в нашей старенькой кухоньке. Затем Дедуля уходил в свой кабинет курить сигареты, писать письма и читать.

Телефон завибрировал, и я бесшумно выскользнула из дома. Я не знала, нарушаю ли вообще какое-то правило. Вполне вероятно, Дедуля и так разрешил бы нам с Мейбл пойти ночью на пляж, учитывая, что мы собирались просто сидеть там, смотреть на волны и болтать. Я могла бы спросить его разрешения, но у нас так было не принято.

Мейбл стояла на тротуаре. Из-под вязаной шапочки у нее выбивались темные волосы, а руки в митенках были соединены веревочкой. Я пошла еще дальше и надела под куртку свитер.

— Ты похожа на эскимоску, — сказала она. — Как же я буду тебя греть?

Мы рассмеялись.

— Я сброшу куртку, если захочешь, детка, — пошу­тила я.

— Может, лучше сбегаешь наверх, оставишь свитер и захватишь немного Дедулиного виски?

— А это неплохая идея.

Я вернулась домой, пробежала через гостиную, проскользнула в столовую сквозь приоткрытые раздвижные двери и схватила бутылку виски, которая всегда стояла в буфете.

На улицу я выбежала, пряча бутылку под курткой. Одно дело — две девчонки ночью на пляже. Но те же девчонки с бутылкой алкоголя — это уже повод вызвать полицию.

Было почти три часа ночи, и в городе царила мертвая тишина. Мы прошли четыре квартала к пляжу, и мимо не проехало ни одной машины. Перекрестки мы пересекали не глядя по сторонам, а потом, шагнув с улицы прямо на песок, мы забрались на дюну и оказались у кромки черной воды. Я ждала, пока глаза привыкнут к темноте, но этого все не происходило.

— Помнишь, как мы учились целоваться? — спросила я, откручивая крышку бутылки.

— Да, мы хотели стать экспертами к девятому классу.

— Экспертами. — Я засмеялась, глотнула виски и вдруг ощутила, как по внутренностям прокатывается жар. Обычно мы пили пиво или водку, стащенную нашими друзьями у родителей и смешанную с каким-нибудь соком. — Вот, попробуй на свой страх и риск, — выдавила я.

Мейбл сделала глоток и закашлялась.

— Мы тогда больше нервничали и хихикали, — сказала я, вспоминая среднюю школу. — Даже не представляли, каково это — учиться в старших классах. Как себя вести, о чем разговаривать…

— Ох, это было так весело!

— Что именно?

— Да все. Дай я попробую еще раз. — Ее рука пошарила в темноте, пока не нашла бутылку. Мейбл откинулась назад, и ее лицо осветила тусклая луна. Она протянула бутылку мне. Я тоже сделала глоток.

— Уже лучше, — сказала она.

Это была правда. C каждым глотком пить виски становилось все легче. Тело обмякло, голова закружилась. Теперь я хохотала над любой фразой Мейбл, и каждое воспоминание вдруг становилось значительным.

Мы какое-то время молчали. Потом она выпрямилась.

— Что-то мы давно не практиковались, — сказала она и наклонилась ко мне.

Мы столкнулись носами, и меня начал разбирать смех — но ее рот уже прижался к моему.

Мокрые губы.

Мягкий язык.

Она обвила меня ногами, и мы начали целоваться яростнее. Вскоре мы уже лежали на песке, и я перебирала пальцами ее соленые спутанные волосы.

Она расстегнула мою куртку. Холодные руки проникли под свитер. Мейбл принялась целовать меня в шею.

— Что бы на это сказала сестра Жозефина? — прошептала я и почувствовала, как Мейбл улыбается мне в клю­чицу.

Ей не сразу удалось расстегнуть мой лифчик, но когда она с ним справилась, кожу окутал холодный ночной воздух вперемешку с ее теплым дыханием. Я стянула с нее свитер и подняла лифчик с груди, даже не расстегивая. Никогда прежде я не испытывала такого возбуждения. Не то чтобы у меня был большой опыт. Не то чтобы меня часто так касались... Но даже если бы я перецеловала уже десятки парней, я все равно понимала бы, что эти поцелуи — особенные.

Я уже любила ее.

Мы расстегнули джинсы, и пальцы Мейбл коснулись резинки моих трусиков.

— Если завтра об этом пожалеем, — прошептала она, — то свалим все на виски.

Но небо уже светлело; завтра наступило. А я ни о чем не жалела.

Мы открыли глаза, когда на пляже стоял утренний туман, а по небу носилась стая песчанок. Я держала Мейбл за руку, смотрела на ее узкие смуглые пальцы и хотела, чтобы они вновь очутились у меня под одеждой, — но сказать об этом не осмеливалась.

При свете дня казалось, будто мы у всех на виду. Горожане уже спешили на работу, светофоры заработали. Нам пришлось останавливаться на каждом перекрестке.

— Интересно, что о нас думают прохожие? — задумчиво спросила я.

— Ну, очевидно, что мы не бездомные. У тебя слишком модная куртка.

— Но мы явно не ночевали дома.

— Ага, — подтвердила она. — Мы все в песке.

Наконец зажегся зеленый, и мы пересекли Грейт-­Хайвей.

— Может, нас примут за морских созданий, — ска­зала я.

— Типа русалок?

— Ага, только без хвостов.

— Или подумают, что мы старьевщики, которые проснулись пораньше, чтобы прочесать пляж.

— Да, — усмехнулась я. — И у тебя в карманах уже несколько золотых часов, а у меня — обручальные кольца и пачка наличных.

— Шикарно.

Мы говорили чуть громче обычного, торопливо и сбивчиво. На самом деле мы избегали смотреть друг на друга с тех пор, как поднялись с пляжа и стряхнули с одежды песок. Песок, который я до сих пор ощущала кожей, так же, как и запах Мейбл.

Дедуля заметил нас первым. Одной рукой он держал мусорное ведро, другой — махал нам, стоя на противоположной стороне дороги.

— Привет, девчонки! — крикнул он, будто столь ранняя встреча стала для него приятным сюрпризом.

Мы подошли к нему, не зная, что сказать.

— Доброе утро, Дедуль, — наконец выдавила я.

Он вдруг изменился в лице.

— Мой виски…

Я проследила за его взглядом. Я даже не сознавала, что Мейбл в открытую держит бутылку за горлышко.

Он мог бы разглядеть наши обветренные губы и пылающие щеки. Мог бы заметить, что мы обе не смотрим ему в глаза. Но вместо этого он смотрел на бутылку.

— Прости, Дедуль, — сказала я. — Мы сделали всего пару глоточков.

— Мы же малолитражки, — попыталась пошутить Мейбл, но в ее голосе сквозило сожаление.

Дедуля потянулся за бутылкой, и Мейбл отдала ее. Он поднес бутылку к глазам, силясь рассмотреть, сколько виски осталось.

— Все в порядке, — сказал он. — Там и было-то немного.

— Простите, мне правда очень жаль, — добавила Мейбл.

А мне было жаль, что мы не можем вновь оказаться на пляже. Что небо не потемнеет обратно.

— С этим надо поосторожнее, — сказал Дедуля. — Лучше и вовсе не начинать.

Я кивнула, вспоминая, как целовала Мейбл в губы.

Хоть бы она на меня посмотрела.

— Мне надо домой, — пробормотала Мейбл.

— Удачи в школе, — пожелал ей Дедуля.

— Спасибо.

Она стояла на тротуаре в свитере и рваных джинсах: темные волосы — такие длинные, что достают до пояса, — перекинуты через плечо; брови нахмурены, глаза печальны. Но когда мы встретились взглядом, она улыбнулась.

— Надеюсь, у тебя не будет неприятностей, — шепнула я, хотя какие у нас могут быть неприятности?

Мы фантастические существа.

Мы морские создания.

Мы прячем в карманах сокровища, а на коже — поцелуи друг друга.

 

Подписывайтесь на страницу СПИД.ЦЕНТРа в фейсбуке

Google Chrome Firefox Opera