"Больше тридцати лет назад, когда мир уже около пяти лет жил со СПИДом, у меня было двое друзей. Один из них, назовём его Дин, приехал в Нью-Йорк на собеседование; он никого не знал в этом городе и собирался провести в нём пару дней на Рождественских праздниках. Ему было 24 года, он был умён и амбициозен. Другой мужчина, «Билл», был последним любовником «Колина» — моего бывшего. Колин не сообщил Биллу, что у него ВИЧ; он рассказал об этом только когда Билл заразился сам. К тому моменту, как Дин приехал в Нью-Йорк, Билл уже умер.
Билл позвонил мне и предложил сходить в Линкольн Центр. Я не мог, но упомянул, что мой друг Дин в городе и что они оба работают в смежных сферах. Она связались и пошли в Линкольн Центр вместе. Мне показалось, что я правильно сделал, не рассказав Дину о положительном статусе Билла. Думаю, вы догадываетесь, к чему всё это привело. Они переспали, недолго провстречались и расстались, не продолжив общение. Прошли годы, Билл умер.
Однажды вечером за ужином с Дином я рассказал ему об истории Колина и Билла. По реакции Дина было ясно: о статусе своего бывшего любовника он не знал. Его взгляд дал чётко понять, что наша дружба, и так охладевшая за эти годы по моей вине, закончена. Дин умер через год или около того от СПИДа.
Моя ли это вина"? (Дэйв)
Нет! Первоначальная ответственность за контроль над ЗППП лежит на людях, занимающихся сексом. К тому времени, о котором Вы говорите, было известно, что причиной СПИДа является вирус, передающийся половым путём, и что возможность такой передачи может быть существенно сокращена практикой «безопасного секса». Билл и Дин, вероятно, знали об этом. В любом случае, нельзя полагаться на то, что какая-то третья сторона должна быть информатором о статусе партнёра. Такие вещи должны сообщаться напрямую друг другу. В то же время, подобные конфиденциальные знания имеет большую ценность. В чрезвычайных ситуациях может статься необходимым сообщить о положительном статусе человека, чтобы защитить других. Но в описываемой Вами ситуации было много шагов, которые Ваш гость мог бы предпринять, чтобы себя обезопасить.
У Вас не было никаких причин беспокоиться о том, может ли Билл подвергнуть опасности своего нового друга или о том, что Дин может подвергнуть опасности самого себя. Нельзя однозначно обвинять Билла за его поведение. (Мы не можем быть уверены, что Дин заразился именно от него. Один рискованный случай не определяет финальный исход).
Хоть Билл и не упомянул о своём ВИЧ-статусе, это не было основанием для Дина делать вывод, что его партнёр здоров.
Но что, если Билл солгал, сказав, его статус отрицателен? Помимо этого даже в ранние периоды изучений медицинские учреждения утверждали, что отрицательный результат могут иметь тнфицированные пациенты, вирус в крови которых ещё не прослеживался. Если у кого-то был незащищённый секс, отрицательный результат анализа отнюдь не был бы гарантией того, что он не инфицирован.
Секс и рациональность, безусловно, не самая крепкая пара. Вот почему практика безопасного секса должна пропагандироваться как привычка. Сделайте безопасность своим «пунктом по умолчанию», и вам не нужно будет обращаться к рациональности в такие моменты.
Так что, как я сказал, Вы не несёте моральной ответственности за то, что случилось с Вашими друзьями, и были абсолютно правы, уважая конфиденциальность Билла. Правда, так как ваш гость был из маленького городка, а не из Нью-Йорка, в разговоре с ним вы могли бы подкрепить позиции безопасного секса, независимо от признания партнёром своего статуса, при этом не раскрывая состояние здоровья Билла.
К тому же, рассказать историю Билла и Колина было бы не самой лучшей идеей, пусть требования к конфиденциальности сведений об уже ушедших из жизни не так и строги.
Моему отцу очень нравилась латинская пословица «De mortuis nil nisi bonum» — «О мёртвых говорите только хорошее». У неё довольно ограниченные возможности применения, но для разговора за ужином это весьма достойное правило.
