Общество

Главный отечественный гей-фильм 2019 года уже показали в Париже. Это «Дау 8»

17 февраля закончился показ грандиозного проекта «Дау» в Париже, а во время Берлинале (тоже в феврале) избранным журналистам показывали несколько «Дау»-фильмов. По слухам, уже в мае состоится премьера в Лондоне, кроме того, кажется логичным показать ключевую картину из комплекса — DAU 1 — на Каннском фестивале (дело в том, что она до сих пор не готова). Вполне оправдано предположение, что потом «Дау» продолжит свои гастроли по миру.

В общем, у всех «Дау» будет, а у нас, разумеется, если и будет, то очень нескоро и, возможно, в урезанном виде (хотя уже есть желающие показать «Дау» ближе к концу года в столице). Вообще «Дау» — это очевидная манифестация на тему секса и личной свободы, а раз этот фильм (проект? глыба?) вызвал такое бурное обсуждение в обществе и в СМИ, причем большинство участников этой дискуссии фильм не смотрели (и многие не собираются), значит, тем более важно, как конкретно Хржановский высказывается на эту тему. Жаль, что в итоге за подлинной сексуальной свободой приходится ездить в Париж, или в Берлин, или еще куда.

«Дау», 2019 © Phenomen IP, 2019. Фотограф: Olympia Orlova

«Дау», 2019 © Phenomen IP, 2019. Фотограф: Olympia Orlova

Марина Абрамович. «Дау», 2019 © Phenomen IP, 2019. Фотограф: Jorg Gruber

Радмила Щеголева. «Дау», 2019 © Phenomen IP, 2019. Фотограф: Jorg Gruber

«Дау», 2019 © Phenomen IP, 2019. Фотограф: Olympia Orlova

«Дау», 2019 © Phenomen IP, 2019. Фотограф: Olympia Orlova

Телеграфно, для тех, кто не в курсе. «Дау» — это фильм, который начинался как биография физика Льва Ландау, но затем быстро ее перерос: снимался несколько лет в гигантской специально выстроенной в Харькове декорации советского института, без сценария, актеры (почти ни одного профессионального), одетые в аутентичную одежду, жившие по советским устоям, все время находились в Институте (его везде пишут как Институт, с большой буквы), из получившего отснятого на пленку материала нарезали полтора десятка фильмов о самых разных героях, не только о самом выдуманном физике Дау.

Как рассказывал писатель Александр Снегирев, когда он приезжал на съемки «Дау», ему уже в стартовом наборе выдали помимо подъемных денег (советских рублей, разумеется) упакованные в картон «изделия № 2» — презервативы. Словом, Хржановский совершенно нарочно подстегивал на съемках актеров, подготавливая их к тотальному вольнодумию, ограниченному, впрочем, режиссерской диктатурой по ту сторону камеры и выдуманной, якобы правительственной, в кадре (в том смысле, что в Институте было начальство, следившее за «сотрудниками»).

Впрочем, возможно, логика была обратной, и организаторы просто готовились примерно к тому же, к чему готовятся каждые два года на Олимпиаде, снабжая олимпийские деревни тысячами кондомов. Вот и тут так же: чего еще можно было ожидать от обитателей закрытого выдуманного института, где заняться больше толком нечем, кроме как разговаривать с коллегами по (не)счастью, а также пить с ними и трахаться. Удивляет лишь, что все герои решились заниматься этим на камеру (говорят даже, что каждый участник подписал письменное согласие на использование откровенных кадров с ним в фильмах, впрочем, проверить это не представляется возможным).

Хотя, надо думать, на площадке «Дау» всем было понятно, что этого требует искусство.  Но в то же время этический вопрос произошедшего остается открытым: так ли были согласны взрослые люди на то, что с ними происходило, и не давила ли на них атмосфера жуткого советского института, тоталитарного ада на земле, где режиссером Ильей Хржановским было заранее задумано давление на каждого из участников. Отчасти со стороны ненастоящего, но деспотичного руководства, отчасти на них давило уже одно осознание того, что они могут в любой момент оказаться под прицелом кинокамер.

В фильме немало постельных сцен самого разного толка: есть оргия на четверых с участием Дау и его жены, немало прочих (например, я видел, как неонацист Максим «Тесак» Марцинкевич несимулированно эякулировал на ягодицу одной из буфетчиц Института, и с тех пор не могу забыть).

Саша, © Phenomen IP, 2019. Photographer: OLYMPIA ORLOVA

Однако ключевой среди этой феерии видится картина DAU 8, посвященная, гм, дружбе двух дворников Саши и Валеры, которых играют самые настоящие харьковские бездомные, взятые на работу в Институт для аутентичности. Сначала они долго и заливисто пьют, непрерывно матерясь (есть дивная сцена, как блюет их подруга, старуха-уборщица), затем остаются вдвоем, наедине, где и открывается, что они, кажется, бисексуалы (слова они такого, конечно, не знают, но это следует из их воспоминаний о женщинах прошлого и признаниях в любви друг другу в кадре). Затем после мучительно долгих сцен разборок, домогательств и мордобоя (все это длится где-то час, и это прекрасно в своей кошмарности) герои занимаются анальным сексом, кажется, без защиты, чего мы на этом сайте, конечно, не одобряем.

Более того, весь фильм снят гигантскими дублями по несколько десятков минут, а перед сценой анального секса следует неожиданная склейка. Что было во время нее? Уговаривал ли Хржановский бездомных-дворников заниматься сексом? Играли ли они это или их неожиданный роман происходил на самом деле?

Валера, © Phenomen IP, 2019. Photographer: OLYMPIA ORLOVA

Кажется, что все было по правде. Трудно представить, что вчерашние бездомные (если этот факт из их прошлой биографии — не очередная мистификация и легенда) обнаружили себя такими мощными киноактерами: в такой ситуации не каждый Данила Козловский бы справился. Помимо того, что это очевидный слом всех устоев консервативного российского кино (а режиссер Хржановский даже с учетом того, что почти десять лет делал этот фильм сначала на Украине, а потом монтировал в Лондоне, все еще россиянин), это еще и выход куда-то за грань возможного в принципе.

Российское квир-кино и ЛГБТ-кино, несуществующее пока в природе, за исключением редких эксцессов, будет обязано своим существованием одному отрывку «Дау». В нем бездомные совершенно искренне, ни на секунду не задумываясь о возможных последствиях (потому что какие могут быть последствия, вряд ли в их жизни случится что-то ярче, чем «Дау»), клянутся друг другу в любви. Это может показаться кому-то ненастоящим или неправильным, но таким образом «Дау» лишь обнажит очередной раз в нашем обществе заскорузлую гомофобию, которая, разумеется, резонирует и с остальным содержанием фильма, посвященного советскому проекту и советскому человеку как особи, ненавидящей все на свете, включая себя.

Саша и Валера обнаруживают в себе гомосексуальность, но делают это так естественно, что только последний циник и мерзавец обвинит их в том, что делают они это по науськиванию режиссера. Как бы сильно эти бездомные ни были маргинализованы в реальной жизни (а «Дау», несомненно, дал им шанс отступить от прошлого и начать, пусть и ненадолго, новую жизнь), они даже в состоянии сильнейшего опьянения понимают, что с ними происходит, это видно по их вполне разумным глазам, в которых блещет даже какое-то счастье.

Да, «Дау 8» — почти amateur-порно, снятое при этом однозначными профессионалами (оператор фильма — великий немец Юрген Юргес), многим будет тяжело смотреть, а грандиозное российское большинство и вовсе никогда не увидит ни данный фильм, ни другие пятнадцать, даже если будет возможность. Но кино это подает всем сигнал, что даже в воспроизведенном «совке», даже у самых опустившихся алкоголиков и бездомных была возможность любить. И уже о многом говорит тот факт, что сегодня часть публицистов, скатавшихся в Париж, пишут, что «Саша, Валера» — это грязно и ужасно. Вот благотворительные фонды ходят по рейвам и клубам, где раздают презервативы (и тестируют людей), это называется аутрич. А нашему обществу нужен «Дау»-трич. Очень надеюсь, что позже эту картину, как и все остальные, можно будет увидеть и у нас, где они больше всего нужны.

Подписывайтесь на канал  СПИД.ЦЕНТРа  в Яндекс.Дзене
Google Chrome Firefox Opera