Общество

The Gay Church: что ждет католическую церковь

Что значит быть одновременно священником и геем? Как живут и во что верят гомосексуалы-священнослужители в Католической церкви? СПИД.ЦЕНТР публикует третью часть перевода пронзительного очерка, написанного Эндрю Салливаном для New York Magazine и опубликованного сайтом Intelligencer.

(Продолжение. Первую и вторую части текста читайте по ссылкам: один и два)

…Огромный недостаток самоуважения, в определенной степени подогреваемый гомофобией, характерной для церкви, приводит к тому, что многие гомосексуальные подростки-католики приходит в священство с целью подавить или каким-то образом «исцелить» свои склонности.

«Пока мы еще только тинейджеры, мы воспринимаем все это как ужасную мерзость. И вот мы обращаемся к учению церкви, таким образом, по сути, говоря: „Исполни меня своим словом, и я стану тобой. Я стану человеком учения“», — рассказывает священник, которого мы назовем отец Джон. Здесь он имеет в виду, что станет воплощением Магистериума — церкви учащей. И поясняет: «Другими словами, рукополагаясь, мы перестаем быть собой. Поэтому-то, как мне кажется, среди нас и такое пугающее количество серых, безликих людей. На каком-то этапе своей жизни они просто перестали быть собой».

К слову, я и сам замечал это во многих клириках. Не имея возможности быть собой, они становятся персонажами, символами и в конце концов — карикатурными образами, «масками».

Вся эта подсознательная борьба часто заканчивается провалом. Ведь слишком сложно быть тем, кем ты не являешься. И если кого-то в этом случае спасает абсурдная броскость и высокий «кэмп» (умышленная экстравагантность), то кого-то затягивает депрессия.

Верх берут алкоголизм и другие аддикции. «Боже мой, — говорит отец Эндрю. — Когда в 2010 я вернулся в церковь, я никак не мог смириться с тем, как неприлично растолстели все эти священники. Ведь в молодости эти ребята были такими подтянутыми».

Другой священник свидетельствует: «Я очень глубоко все это спрятал. Но потом у меня случился срыв. Мне в очередной раз захотелось, чтобы у нас с моим другом что-то было, и однажды вечером, когда я уходил от него, я вдруг осознал: хочу отношений с этим парнем. Меня как прорвало. Я не хотел быть человеком, который может желать подобного. Я не хотел быть собой».

Впрочем, некоторые священники-геи, лучше разобравшиеся в себе и более циничные, видят во всей этой фальши и своеобразную возможность сделать карьеру. Начиная с XIII века легко отследить, как тайные гомосексуалы находили в церкви — и только в ней одной — источник статуса и силы.

Между насилием и гомофобией

Во внешнем мире они были бы изгоями, но внутри церкви могли становиться советниками монархов; отпускать чужие грехи, имея стабильный заработок; пользоваться огромными привилегиями, становясь в одночасье уважаемыми людьми. Все подавлялось, в духовных семинариях не задавали вопросов, а психологической помощи просто не существовало. Так травмированные испуганные мужчины становились священниками, и отсюда появлялись определенные паттерны, повторяющиеся и по сей день. Одними из них, как мы выяснили, были сексуальная несдержанность и насилие.

«Мы перестаем быть собой. Поэтому-то, как мне кажется, среди нас и такое пугающее количество серых, безликих людей»

Тенденция связывать сексуальные домогательства со священниками-гомосексуалами, что многие сейчас машинально делают, — не что иное, как нелепая клевета на большую часть тех, кто никогда даже не задумывался о такого рода преступлениях. Кого одна мысль о них привела бы в ужас. Это классическая попытка сделать геев крайними. В то же время полное отделение скандалов, связанных с сексуальным насилием, от темы священников-геев выглядит как намеренное нежелание взглянуть правде в лицо.

Пусть педофилия — это отдельная категория, которая лежит за пределами сексуальной ориентации. Но некоторые случаи насилия над мальчиками-подростками и молодыми людьми, так же как и насилия над другими священниками, определенно связаны с гомосексуальностью в ее извращенной форме. Примерно в четверти зарегистрированных случаев церковного насилия жертвами являются подростки 15—17 лет.

В конце ХХ века проблема приобрела колоссальный масштаб, но если оглянуться назад, все это было вполне предсказуемо. Если избегать честных встреч со своей сексуальностью, то в конечном итоге она сама тебя настигнет. А организация, состоящая из подавленных, ненавидящих себя мужчин, основанная на принципах полного подчинения вышестоящим лицам и секретности, в итоге непременно превратится в машину для порождения психически нездоровых хищников.

Самое жуткое — что мы никогда не узнаем, сколько насилия было совершено за прошедшие века и сколько творится сейчас, особенно в тех местах мира (например, в Африке или Латинской Америке), где строгий общественный контроль над церковной жизнью табуирован.

Альтернативный насилию сценарий — это демонстративная, экстернализированная, то есть направленная вовне, гомофобия. То, что ты ненавидишь, но не желаешь признать в себе, очень легко отследить в других и подвергнуть наказанию.

Шкаф для епископа

Остается фактом то, что многие ярые гомофобы среди епископов и кардиналов сами были и являются гомосексуалами. Взять, к примеру, самого влиятельного американского кардинала ХХ века из Нью-Йорка Фрэнсиса Спеллмана, который умер в 1967 году. Он годами практиковал однополые сексуальные связи и при этом был самым суровым поборником правоверия. Или другой пример — монсеньор Тони Анатрелла, большой сторонник конверсионной терапии, получавший поддержку от Ватикана, но недавно за сексуальное насилие над мужчинами временно отстраненный от служения.

«Организация, состоящая из подавленных, ненавидящих себя мужчин, в итоге непременно превратится в машину для порождения психически нездоровых хищников».

Один из главных епископов Европы, шотландский кардинал Кит О’Брайен, называл гомосексуальность «моральной деградацией», а предоставление гомосексуалам права заключать браки — «безумием». Само собой разумеется, в конце концов он был вынужден оставить сан и уехать из страны, после того как его признали виновным в абьюзивных отношениях с четырьмя другими священниками.

Настроенный против геев и крайне консервативный кардинал Джордж Пелл из Австралии недавно оказался виновен в сексуальных домогательствах по отношению к мальчикам. А основатель некогда весьма влиятельного ультраправого анти-гомосексуального ордена «Легион Христа» Марсиаль Масиель признан виновником сексуального абьюза в отношении бесчисленного количество мужчин, женщин и детей.

Лидер «Черч Милитант», организации, помешанной на борьбе со священниками-геями, сам себя называет «бывшим геем». Таким образом, мы видим следующую закономерность: представители иерархии, одержимые вопросом гомосексуальности, часто сами оказываются геями, те же, кто относится к этому более спокойно, как правило, гетеросексуальны.

Папа Бенедикт XVI рассказывал, что в детстве был с головой погружен в учебу и не имел никаких способностей к спорту. Его речь звучит мягко и удивительно женственно. Раньше его постоянно сопровождал личный секретарь франтоватой наружности, Георг Генсвайн, да и сам папа любил облачаться в экстравагантные наряды, чего только стоят горностаевый мех и красные туфли ручной работы.

Как теолог он маниакально следил за малейшими отклонениями от церковных догм, говорил, что с геями «объективно не все в порядке» и по природе своей они «изначально склонны к грехопадению», а запрещая в служении священников-геев, назвал их «одной из напастей церкви».

Если хотя бы намекнуть на то, что все эти черты присутствуют в святом, целомудренном и прозорливом человеке не просто так, это может вызвать бурю возмущения. Однако в первую очередь лишь потому, что многие представители иерархии сами до сих пор связывают гомосексуальность исключительно с проявлением похоти и совокуплением, но не с любовью или хотя бы идентичностью. По мере того, как слой за слоем в самой верхушке церкви обнаруживаются серьезные изъяны, возможно, приходит время показать наготу этих увешанных драгоценностями королей. И здесь необходимо отметить еще один важный аспект.

Неотъемлемая часть этой сложной истории о священниках-геях — разница поколений. Те, кому теперь 70 или 80, выросли в мире, в котором ориентация скрывалась на автомате, и одна только мысль о том, что можно открыто обсуждать вопрос гомосексуальности священнослужителей, казалась возмутительной.

Как заметил один священник, разговаривавший со мной: «Они настолько глубоко „в шкафу“, что искать их придется в Нарнии». Даже осознать, себя геем для этих людей — непосильная задача. Нет ничего странного, что их реакция на переосмысление понятия гомосексуальной любви и на отделение секса от деторождения выразилась в первую очередь в панической зачистке кадров.

Поколение 50-, 60-летних и нынешняя молодежь, наоборот, в целом более осознанны, а их католические семьи и собратья более терпимы и благожелательны. Все эти расхождения во взглядах разных поколений по большей части и являются источником конфликта между геями в высших эшелонах церкви.

Скованные молчанием

В начале третьего тысячелетия сотрясающие церковь скандалы, связанные с сексуальным насилием, взорвали общественное сознание. Пред широкой публикой внезапно явила себя без прикрас система, построенная на секретности, круговой поруке, клерикализме, укрывательстве и бесчинствах.

Для многих священников-геев, впрочем, это стало огромным облегчением. Как и у всех, у них эта система тоже вызывала отвращение. Но вместе с тем каждый из них понимал, что внутри этой, ныне подорванной, системы всегда были скрыты не только преступления и сексуальные надругательства, совершенные бесчестными священниками, но также грехи и сексуальные связи между взрослыми людьми, совершенные по обоюдному согласию. У каждого из них был свой секрет.

И помните: целибат — непростая задача. Далеко не всем людям порой бывает под силу избежать влюбленности или физического выражения своей сексуальности. Но на практике священники не замалчивают своих грехопадений, а каются в них, и если при этом они искренни, то снова возвращаются к воздержанию. Им даже позволяют служить.

Некоторые священники-геи, с которыми я общался, хоть и признают ошибки, все же настаивают, что, когда необходимость выбора стала неизбежной, посоветовавшись со своими духовным наставниками и начальством, они избрали «целомудренную жизнь», дабы полностью посвятить себя служению церкви.

Их целью было освободиться от любой привязанности. Но так как почти у всех в прошлом были инциденты, которые могут быть использованы против них публично (даже если речь идет просто о гомосексуальной идентичности), так получилось, что все они оказались связаны эдакой губительной «омертой», а отношения внутри сообщества выстроились на принципе взаимного гарантированного уничтожения.

«Они настолько глубоко „в шкафу“, что искать их придется в Нарнии»

Многие священники знают об ориентации и/или срывах друг друга, а стало быть, у каждого их них есть возможность шантажировать каждого. Так, ничем не примечательные промахи, такие как, например, коротенькая интрижка, оказались неотделимы от откровенных ужасов вроде насилия над детьми. Ведь если сообщить о растлителе малолетних старшему по сану, в ответ он может сообщить о твоей собственной ориентации ему же и разрушить твою карьеру.

Данная модель отношений привела к тому, что, скрывая свою ориентацию, священнослужители сами создали механизм толерантности к актам насилия в церкви. Кроме того, обет послушания старшим дает епископам и кардиналам-геям неограниченную власть над подчиненными священниками. И некоторые из них, конечно, быстро догадались, что с помощью этой власти можно склонять к сексу более слабых.

Перемена тона

После 2002 года в церкви был введен новый порядок защиты прав несовершеннолетних. Однако борьба с нанесенным в прошлом ущербом еще впереди. В частности, в ходе разбирательств по делу Маккэррика выяснилось, что укрывательство и терпимое отношение к сексуальным преступлениям практиковались в самых верхах церкви.

И Бенедикт XVI, и Иоанн Павел II, и Франциск — все они или защищали насильников, или предпочитали не вступать с ними в конфликт. А если учесть, что кое-кто из сексуальных преступников даже переводил Ватикану огромные суммы денег (сбором средств, например, прославились Масиель и тот же Маккэррик), эта терпимость выглядит особенно цинично.

До сих пор точно неизвестно, почему папа-традиционалист Бенедикт XVI решил стать первым в истории римским первосвященником, который ушел в отставку по собственному желанию. Только вскоре после нее кое-кто заметил, что папа собрал внушительное досье о сексуальных преступлениях в церкви… но почему-то не нашел в себе сил перейти к решительным действиям.

Был ли он лишь потрясен предстоящей задачей, поражен ее масштабами или боялся, что из-за грядущего скандала может рухнуть весь институт церкви? Франциск же, став папой, на одной из первых пресс-конференций неожиданно взял совершенно другой курс.

Новый понтифик напомнил, что грехи и преступления — это разные вещи; осуждая насилие, не потребовал от священников безупречного целомудрия, лишь бы они признались в прегрешениях, исповедовались и пообещали в будущем соблюдать целибат. А в продолжение выступления даже допустил присутствие священников-геев в церкви.

«Проблема заключается не в этих наклонностях, мы должны относиться друг к другу, как братья и сестры», — сказал он. Пояснив, впрочем, что проблема возникнет, если гомосексуалы создадут свой лагерь или лобби внутри церковной структуры. Что верно по отношению и к любому другому лобби: «скупердяйскому, политическому или масонскому».

Смена тона в высказываниях Франциска возмутила ватиканских консерваторов, а также, возможно, вызвала беспокойство у некоторых высокопоставленных сексуальных преступников, которые вдруг осознали, какую важную роль в сохранении их тайн играла традиция скрывать ориентацию духовных лиц.

Когда папа обратился за консультацией к умеренному либералу Маккэррику, все те, кто знали, что тот занимается совращением семинаристов, взорвались негодованием. А архиепископ Карло Мария Вигано, бывший папский нунций в США, выразил свое несогласие самым драматичным в истории современной церкви способом — опубликовал письмо, в котором заявлял, что и Бенедикту XVI, и всему Ватикану о преступлениях Маккэррика было известно с 2000 года; более того, Франциск знал о домогательствах Маккэррика с 2013 года и теперь оказался в числе тех, кто его прикрывает.

Последняя надежда

Консервативные обозреватели, такие как бывший католик Род Дреер и Росс Даутэт из «Нью-Йорк Таймс», заговорили о грядущем новом «расколе» в церкви, не гнушаясь в том числе и оскорбительных выражений — вроде «лавандовой мафии». Вигано, впрочем, пошел дальше. Он потребовал отставки папы: «Мы должны разрушить заговор молчания, с помощью которого епископы и священники выгораживают себя за счет верующих, заговор молчания, из-за которого церковь рискует выглядеть в глазах мира, как секта и который делает ее слишком похожей на бандитскую группировку»

«Мы должны разрушить заговор молчания, из-за которого церковь рискует выглядеть в глазах мира, как секта и который делает ее слишком похожей на бандитскую группировку»

Вигано кроме того назвал нескольких наиболее либеральных кардиналов протеже Маккэррика. «В Ватикане сразу поняли, о чем речь, — объяснял мне позже Джеймс Элисон, гей, священник и богослов, хорошо осведомленный в вопросах церковной политики. — Потому что никто еще не совершал таких дерзких попыток публичного разоблачения, за исключением разве что каких-нибудь журналистов за пределами католического круга».

Элисон однако считает, что это больше повредило делу Вигано, чем помогло: «Его более консервативные союзники испугались, когда поняли, что их тоже могут разоблачить, если внутри „шкафа“, то есть тайного гей-сообщества, начнется крупная война».

В итоге они отступили. Но ключевым моментом в показаниях Вигано оказалось то, что Иоанн Павел II и Бенедикт XVI, по факту, осознанно закрывали глаза на сексуальные преступления кардинала-гомосексуала, а папа Франциск даже советовался с ним относительно проблемы абьюза.

Что характерно, столкнувшись с обвинениями, Франциск, не пытаясь их отрицать, отказался представить какие-либо документы, которые могли бы опровергнуть заявления Вигано, вместо этого призвав всех к «молчанию» и молитве.

В сентябре Франциск, казалось, потерял самообладание. Он приравнял письмо Вигано к проискам дьявола: «Похоже, Великий Обвинитель сорвался с цепи и нападает на епископов. Он пытается вывести на свет все их грехи, чтобы шокировать публику». И даже созвал в феврале кардиналов на собор в Риме, чтобы обсудить проблему сексуальных домогательств в церкви.

Возможно, для него и двух его предшественников это станет моментом расплаты, а проблема священников-геев, обета безбрачия духовных лиц и гомосексуальности внутри церкви, будет решена. Ибо всем и так ясно, что секретности, лицемерию, насилию и гомофобии, поглотившим церковь, необходимо положить конец, если есть хоть какая-то надежда восстановить ее моральный авторитет. Но как это сделать?

Три пути

Одно из возможных решений — последовать правовым нормам католической церкви, то есть отправить в отставку всех, кто был замешан в укрывательстве Маккэррика, включая, по всей видимости, Франциска (и бывшего папу Бенедикта XVI?), начать масштабное расследование того, почему священников, епископов и кардиналов-геев стало так много, как они получили так много власти, и строго соблюдать запрет на служение священников-геев от 2005 года.

Но избавление от священников «с гомосексуальными наклонностями» потребует отстранения почти трети духовных лиц США, включая тех, кто честно соблюдали целибат, призывали к стоянию в истине и вели образцовую жизнь. К тому же множество мирян станут свидетелями того, как их священников разоблачают и отлучают от церкви. Какой будет их реакция? Массовые отстранения закрепят за церковью репутацию открыто гомофобной структуры и приведут к нехватке новых кадров.

«Церковь вообще с радостью принимает любые меньшинства. Кроме одного конкретного меньшинства»

Традиционалисты скажут: «Да будет так!» Они всегда хотели, чтобы церковь стала меньше и чище. Вот только мало кто из претендующих на должность следующего папы хотел бы стать инициатором этого взрыва. Более того: ситуация от этого только ухудшится. Церковь потеряет всех тех священников, которые готовы честно признаться в своей ориентации, в ее стенах останутся лишь глубоко травмированные, скрывающие свою ориентацию и ненавидящие себя люди. Таким образом, вероятность сексуальных преступлений лишь возрастет.

Второй вариант — вранье. Повторение 2005 года. Когда церковь сказала, что всех священников-геев следует уволить и в духовные семинарии гомосексуалов не принимать, но никаких активных действий в этом направлении так и не предприняла.

Наверное, это было бы худшим решением. Тогда скрытых священников-гомосексуалов, которые десятками лет потворствовали распространению насилия и укрывательству преступлений, одновременно и анафематствовали, и удерживали в церкви. Третий вариант — призвать священнослужителей больше не скрывать свою ориентацию, то есть, по сути, призвать их к соблюдению одной из десяти заповедей — не лги о самом себе.

Равнее других

Священникам-геям в этом случае придется признаться в гомосексуальности старшим по сану и прихожанам и, чтобы окончательно расставить все по своим местам, при всех заново дать обет безбрачия.

Хорошо ли сказывается целибат на церкви — это другой вопрос, стоящий отдельно от текущего кризиса; послабление правил само по себе не изменит отношения церкви к гомосексуальности, а принятие гомосексуальности отвечает условиям целибата.

Каминг-аут духовных лиц подчеркнет ту границу, которую церковь обычно проводит между гомосексуальной индентичностью и гомосексуальными связями. Психически нездоровые скрытые гомосексуалы больше так просто не решатся принять священство, а у католиков-геев, которые чувствуют необходимость соблюдать целибат, появятся образцы для подражания в лице порядочных священников-геев.

Те, кому не понравится такая прозрачность, смогут уйти. Кардиналы, епископы и директоры семинарий смогут требовать честных ответов на определенные вопросы. И живущих двойной жизнью станет намного меньше.

Если священник соблюдает целибат и хорошо выполняет свою работу, чем плохо то, что он открытый гей? Единственное препятствие на этом пути — то, что благодаря будущему папе Бенедикту XVI в 1986 году гомофобия стала официальной частью церковной доктрины.

Церковь теперь откровенно заявляет, что с геями «не все в порядке», потому что сама их сущность изначально ведет их к грехопадению. «Грехопадение» в данном случае — это стремление заниматься сексом, который не приводит к рождению детей. По той же причине церковь выступает против контрацепции для гетеросексуальных пар, разница лишь в том, что контрацепция — осознанный выбор, а гомосексуальность — нет.

Возможно, здесь лучше провести аналогию с людьми, которые не могут иметь детей. Но церковь почему-то не утверждает, что с ними «объективно не все в порядке».

Они, так же как и пожилые гетеросексуальные пары, могут без проблем заключать браки. Церковь вообще с радостью принимает любые меньшинства, которые стали такими не по своей воле: инвалидов, преследуемых или изгнанных обществом людей. Кроме одного конкретного меньшинства. Ни про одну другую группу она не говорит ничего подобного.

И в этом суть. Получается, что в сердце церковного учения скрывается глубокая нехристианская жестокость, нетерпимость, противоречащая обету церкви считать каждого человека достойным уважения, заслуживающим защиты и созданным по образу и подобию Божьему.

Получается, что оно основано на лжи, которая не соответствует действительности. О чем знает иерархия, что неоднократно доказано наукой, историей и опытом самой церкви.

«Иерархия ведет себя нерешительно на публике из-за того, с чем давно согласилась за закрытыми дверями», — объяснил мне отец Лео. Как мне кажется, задача заключается не в том, чтобы избавить церковь от гомосексуальности, которая является неотъемлемой частью загадки человеческой природы, но в том, чтобы очистить ее от лицемерия, нечестности и преступления.

Однако возможно ли это в принципе? Временами и на меня нападает сокрушительный фатализм. Однако как католик я все-таки верю, что для Бога нет ничего невозможного.

С открытым забралом

В воскресенье утром в конце 2017 года в консервативном приходе Святой Бернадетты в городе Милуоки чрезвычайно волновался отец Грегори Грейтен. На следующий день в газете «Нэшнл Католик Репортер» (National Catholic Reporter) выходила его статья, в которой он признавался, что гей. Об этом не знал никто из его прихожан. Воскресным утром он готовился служить мессу и до выхода статьи хотел сам обо всем рассказать своей пастве.

Отец Грег — и да, это его настоящее имя! — учился в семинарии первой ступени, где между мальчиками-подростками временами случались всякие эксперименты. Но однажды его поймали и выдали родителям.

«В день, когда вызвали моих папу и маму, у меня случилась настоящая истерика, — рассказывал он мне. — Я выплакал все глаза. В душе остались глубокие шрамы, меня много лет лечили от посттравматического расстройства».

В итоге он подавил свои физиологические порывы и вернулся к священству, которое считал своим призванием, но в 24 года на почве ориентации у него случился нервный срыв. Поправившись, он продолжил служить, однако через 25 целомудренных лет понял, что больше не в силах скрывать правду о себе, при этом сохраняя целостность.

В 2017 году он попал на ретрит для священников-геев, который устроила организация New Ways Ministry, оказывающая поддержку ЛГБТ-католикам. «Наконец я оказался там, где можно быть честным и открытым. Я ощутил такую свободу, находясь рядом с людьми, которые хотят выговориться, перестать врать и больше не сворачивать со своего собственного истинного пути». Это укрепило его уверенность.

Первое время он еще переживал по поводу пенсии и медицинской страховки, но потом подумал: «Если вы хотите, чтобы я был вашим священником, я им буду… Но притворятся гетеросексуалом, чтобы помочь церкви и дальше игнорировать этот вопрос, я больше не стану. С меня хватит этого яда, который я пил большую часть жизни. Если вы хотите, чтобы я скрывал о себе правду, то священство — это полная туфта».

Пока он говорил все это, в его голосе не звучало злости, лишь дружелюбие, характерное для жителей Среднего Запада.

Он рассказал мне, что многим из его знакомых священников было невероятно сложно жить, скрывая свою ориентацию, доходило даже до самоубийств, которые, конечно, замалчивались.

Но понимал он и то, что сделать признание именно ему будет относительно легко, так как с 24 лет он безупречно соблюдал целибат. У других репутация была менее безукоризненной и надавить на них было бы гораздо проще. Так что если не он возьмет на себя инициативу теперь, то кто?

***

В то воскресное утро, когда Отец Грег вышел на амвон, чтобы читать проповедь, у него пересохло во рту. Церковь была переполнена народом, он начал свой рассказ, в зале воцарилась невыносимая тишина. Собрал всю волю в кулак. Никакой реакции. Наконец с одной скамьи поднялась женщина, он приготовился к худшему: «Да благослови вас Бог, святой отец! Благослови вас Бог!» — выкрикнула она.

А потом одновременно поднялись все прихожане и стали аплодировать. Аплодисменты продолжились после проповеди.

С тех пор назад он больше не оглядывался. Милуокский архиепископ сделал публичное заявление, в котором выразил сожаление по поводу каминг-аута отца Грега, но обещал относиться к нему с «пониманием и состраданием». Грег сказал мне, что лично с архиепископом он не встречался с тех пор, как сказал тому, что намерен сделать каминг-аут. Но доброжелательное голосовое сообщение на день рождения все же получил.

«Этот год был самым лучшим годом в моей жизни, — говорит теперь Грег. — Я чувствую, что стал ближе к Христу. Кто-то спросил меня, не жалею ли я о содеянном, и я ответил: „Вы знаете, что такое свобода? Просто если бы вы знали, вы бы не стали задавать мне этого вопроса“. Вся моя энергия уходила на создание ложной личности… Теперь с насмешками и с притворством покончено. Я бы хотел, чтобы и другие священники ощутили такую же свободу». А затем добавляет нечто неожиданное: «Я хочу сказать пару слов о моей маме. Мама сделала для меня то, чего никогда не делала церковь, — любила и уважала меня таким, какой я есть и каким меня создал Бог». Возможно, когда-нибудь и Церковь-мать сделает то же самое.

Подписывайтесь на канал  СПИД.ЦЕНТРа  в Яндекс.Дзене
Google Chrome Firefox Opera