Общество

«Быть честным и открытым — это уже политический жест»: интервью с Иво Димчевым

Перформер, хореограф, певец, открытый гей, живущий с ВИЧ. Иво Димчева называют новой квир-иконой. В музыке он громко заявил о себе только в 42 года после выступлении на британском шоу X Factor, где он в эксцентричном образе исполнил песню, переходя от грудного тембра до почти контратенорового. Сам музыкант из Болгарии пытается раздвинуть границы поп-музыки, используя при этом телесный и музыкальный языки вкупе с экстравагантными образами.

СПИД.ЦЕНТР поговорил с Иво перед его концертом в Москве о восприятии гендера, маскулинности на сцене и в быту, а также о жизни с ВИЧ, просвещении и консервативности.

— Ваше творчество описывают как смесь Gogol Bordello, Queen и Кейт Буш, хотя, если честно, любое прямое сравнение выглядит довольно натянуто. Есть ли кто-то из исполнителей и перформеров, кого вы сами можете назвать своими «учителями» и предшественниками?

— Я даже не знаю, кто такие Gogol Bordello, но теперь посмотрю. В детстве я слушал много Элвиса [Пресли] и Элтона [Джона], Эллу Фицджеральд, Билли Холидей, Нину Симон, Сару Вон, Бьорк, много госпел-музыкантов, арабскую музыку тоже люблю.

— Изначально о вас чаще говорили как о перформере, но после выхода альбома Sculptures и выступления на британском шоу X Factor определение склонилось в сторону певца. При этом в ноябре вы выступаете в России и на театральном фестивале, и на концертной площадке. Так кем вы себя ощущаете?

— Я всегда был довольно шизофреничным в своих художественных интересах, много лет называл себя хореографом, теперь мне нравится называть себя певцом. Но как бы вы себя ни называли, этого никогда не будет достаточно. Думаю, что скоро начну снимать фильмы, так что будет еще сложнее определить себя одним словом.

— А о чем будет первый фильм?

— Я хочу начать с фильма по мотивам моего перформанса Fest. Это театральная пьеса о вымышленном фестивале в Копенгагене, куда меня приглашают исполнить перформанс, но все идет не по плану. Еще подумываю делать киноверсии других своих шоу. Это новая территория, и я готов искать новые способы самовыражения. Ровно так же, как несколько лет назад я перешел от хореографии к написанию песен.

— Вас называют квир-иконой. Что вы сами вкладываете в понятие квир, как оно влияет на вас и то, что вы делаете?

— Я никогда не считал себя квир-художником. В самом начале карьеры было несколько лет, когда я глубоко верил, что тело в перформативных практиках по умолчанию не имеет пола, и это должно быть всегда очевидно. Сейчас я так уже не думаю. Мне нравится представлять и эксплуатировать мою мужественность, но знаю, что и женская сторона всегда найдет способ контрастировать с ней. Поэтому думаю, что существует естественный баланс, и как бы вы ни одевались, всегда будет очевидно, насколько мы все сложно устроены.

— Вы говорите об этом в пространстве перформанса, но что насчет обычной жизни? В ней тоже находитесь «в балансе» или маскулинность все же побеждает?

— В реальной жизни я более скромный. Я не ношу парики и не делаю макияж. Одеваюсь обычно довольно скучно. В моей повседневной жизни правят беспорядки, хаос, телефонная зависимость и мужественность.

— Изменилось ли, на ваш взгляд, восприятие гендера, маскулинности и феминности в современном мире? И куда оно движется?

— Если индустрии моды удастся разрушить стены между гендерными формами ХХ века, мир станет намного лучше. Когда я войду в Zara или H&M и там не будет разделения по отделам для мужчин и женщин, тогда я подумаю: окей, мы куда-то движемся.

— Как на вас повлиял момент, когда вы узнали о своем ВИЧ-положительном статусе? Изменило ли это что-то в вашем восприятии жизни и творчества? Ведете ли вы какую-либо активность в качестве ВИЧ-активиста?

— Я не активист. Но я открыт в этом вопросе. Мне понадобилось 10 лет, чтобы заявить об этом публично. Даже начал писать книгу о своем опыте жизни с ВИЧ, но она еще не закончена. Моя работа [творчество] никак не связана с моим ВИЧ-статусом, и, я думаю, этого никогда не будет. Быть честным и открытым — это уже политический жест.

— Что заставило вас открыть свой ВИЧ-статус, и насколько общество в Болгарии в целом открыто к этой проблеме? Существует ли в нем стигматизация людей с ВИЧ, как часто бывает в странах Восточной Европы?

— Я сделал регулярный анализ крови и узнал [что у меня ВИЧ]. Да, болгары консервативны в отношении ВИЧ, потому что никто не информирует и не образовывает [общество] в этом вопросе. Поэтому я решил говорить об этом открыто — журналисты, жаждущие скандальных новостей, будут задавать вопросы, а я отвечать. Люди будут читать — это и есть форма просвещения.

— Вы уже не первый раз приезжаете в Россию, которую часто ассоциируют с гомофобией. Столкнулись ли вы с этим в ходе ваших визитов, и какова была реакция публики?

— Я не сталкивался с гомофобией в России и надеюсь, что не столкнусь. С кем бы я ни занимался сексом, это не имеет значения. Я никому не причиняю вреда, будучи геем, я никому не причиняю вреда, будучи ВИЧ-позитивным. Моя музыка делает людей счастливыми — и это самое главное!

— Вкладываете ли вы социальный подтекст в свое творчество, и может ли вообще современное искусство существовать в отрыве от социальных проблем?

— Если вы художник, который открыт, чуток и честен со своим собственным опытом, нет способа избежать комментариев на тему социальных проблем. Но, естественно, у каждого художника это [происходит] в разной форме и c разной интенсивностью. Всегда очень заметно, когда политическое заявление делается вынужденно и остается отдельным от произведения искусства. В этих случаях я не очень хорошая аудитория.

В Москве концерты Иво Димчева пройдут 14 и 15 ноября, билеты можно приобрести по этой ссылке. А 17 ноября он будет выступать в Санкт-Петербурге, билеты здесь

Подписывайтесь на канал  СПИД.ЦЕНТРа  в Яндекс.Дзене
Google Chrome Firefox Opera