Общество

«Мой уровень толерантности гораздо выше среднего по стране, но все равно недостаточный»

В издательстве Popcorn Books вышел роман «Дни нашей жизни» Микиты Франко — взгляд на современную Россию мальчика Мики, воспитанного в однополой семье. Куратор и критик Сергей Сдобнов по просьбе «СПИД.ЦЕНТРа» поговорил с автором об уровне толерантности в обществе, о книге как способе борьбы с депрессией и актуальности христианских ценностей.

Книга сначала публиковалась отдельными главами в закрытой группе во ВКонтакте. Почему вы выбрали такую площадку для своей прозы? И как потом получилась бумажная книга?

— Потому что из всех социальных сетей и площадок я чаще всего пользовался ВК, это было удобней и понятней всего. На бумажную книгу задонатили подписчики, и я напечатал около ста экземпляров в типографии. Я занимался самиздатом, и некоторые читатели моей книги были также читателями Popcorn Books — они и попросили издательство обратить внимание на «Дни».

Как изменилась ваша жизнь после публикации книги?

— У меня появились друзья и знакомые среди людей, которых я раньше видел только по телику или в интернете. Я впервые побывал в Москве и даже встретился там с читателями своего блога. Было странное ощущение — всю жизнь я был настолько интровертом, что ко мне даже на дни рождения особо никто не приходил. А тут группа людей собралась только потому, что это я.

К моменту написания книги у меня уже несколько лет стоял диагноз депрессия, с которой ничего не получалось сделать медицинскими путями. Но с тех пор как закончил книгу, я больше не чувствую себя «в депрессии». Уже больше года я живу с радостно-оптимистичным взглядом на будущее и хорошим настроением, которые на протяжении всей предыдущей жизни были для меня абсолютно нетипичны. Иногда мне настолько хорошо, что даже стыдно, потому что многие, кажется, чувствуют себя хуже.

Ваш герой, чтобы разобраться в том, чего не понимает, ищет советы у писателей. Когда вы работали над романом, читали какую-то литературу?

— Иногда для некоторых сюжетов нужно определенное настроение, которое не возникает само по себе. В такие моменты я обычно смотрю фильмы или читаю книги на темы — они могут погрузить меня в нужное состояние. Например, если это тема буллинга, то я, скорее всего, перечитаю «Чучело» Владимира Железникова. Если это тема онкологического заболевания, то я посмотрю «Голос монстра» Хуана Антонио Байоны. К другим писателям и режиссерам я обычно обращаюсь не за советами, а за эмоциями, которые помогают мне писать.

Микита Франко, автор романа «Дни нашей жизни», фото из личного архива.

Ваша книга во многом о взрослении. Когда вы почувствовали себя взрослым?

— Этого все еще не случилось.

Вы знаете, как воспринимают вашу историю читатели разных поколений — ваши сверстники и те, кто постарше?

— Подростки и молодые люди обычно идентифицируют себя с главным героем, узнают в чем-то себя. Люди старше идентифицируют себя с родителями (зачастую ими и являются), анализируют поведение Славы и Льва — как делать надо и как не надо. Если у них есть свои дети-подростки, книга, как правило, помогает лучше их понять.

Герои вашей истории подумывают о том, чтобы уехать из страны, где им не рады. Как вы себя чувствуете там, где сейчас живете?

— Я сейчас человек без определенного места жительства. Последние несколько лет для меня проходят в разъездах между разными странами, так что я вообще не чувствую себя, будто у меня есть «своя» страна. А рады мне или нет в этих странах — не знаю, я об этом не думаю. Может, это не они мне не рады, а я им не рад.

В вашей книге много ситуаций, когда главный герой разочаровывается во взрослых, в общественных правилах и стереотипах. У него взросление построено на разочаровании. Вы могли бы рассказать о важных для вас разочарованиях?

— Я живу по принципу: не будешь очаровываться — не придется разочаровываться. Не нужно ничего ожидать: ни от людей, ни от событий и явлений — тогда разочарований в жизни сразу становится меньше. Наверное, к этому жизненному принципу меня привели какие-то важные разочарования, но выделить ничего конкретного не могу. Думаю, в детстве я был разочарован своими родителями, учителями, ровесниками, самим собой.

«С тех пор как закончил книгу, я больше не чувствую себя «в депрессии». Иногда мне настолько хорошо, что даже стыдно»

Вам пишут читатели и подписчики по поводу книги, что им интересно узнать?

— Чаще всего им интересно, автобиография ли это, сколько мне лет, где я живу и «а вот этот момент — это правда было в жизни?». В общем, все то, о чем я не хочу говорить. Но понимаю, что это вызвано беспокойством за главного героя, чаще всего люди просто стараются таким образом убедиться, что у Мики все хорошо. Так что сообщаю: у Мики все хорошо, кем бы он ни был.

Ваш роман выглядит во многом документальным, автобиографическим. Написание книги стало для вас терапевтической историей?

— Это на 100 % такая история, я всегда говорил, что провел сам с собой психотерапию таким образом. Учитывая, что депрессия меня больше не беспокоит, помогло лучше традиционной медицины.

В вашей книге родители и ребенок стараются сделать свою жизнь безопасной. Что такое безопасность для вас?

— Перефразируя Иосифа Бродского: это когда забываешь отчество у тирана.

Вы знакомы с историями взросления в однополых семьях за пределами России, чем они отличаются от истории, описанной в вашей книге?

— Я знаком с ними не более, чем любой другой человек, который читал какие-то статьи и что-то где-то слышал. В общем, лично не знаком. Единственная известная мне однополая семья, живущая за рубежом, год назад еще была российской семьей — пока их не вынудили уехать.

После вашей книги задумываешься об уровне своей толерантности: «Где проходит граница нормального для меня». Вы задавали себе такой вопрос?

— Я себе его постоянно задаю. Думаю, что мой уровень толерантности гораздо выше среднестатистического по стране, но при этом все равно недостаточный. Мне не нравятся очень многие мысли, которые иногда замечаю за собой. Я правда стараюсь становиться лучше. А «не суди» и «возлюби ближнего» — самые крутые постулаты, которые дало нам христианство. Всегда опираюсь на них, когда пишу. О чем бы ни была моя книга, в основе своей она всегда будет об этом. Наверное, христиане очень удивятся, если прочитают эти мои ответы.

Вашу историю очень тепло встретили читатели. Мне кажется, «Дни нашей жизни» — важная книга для разных поколений, но прежде всего для подростков. А каких книг, на ваш взгляд, пока мало написано для тех, кто переживает взросление?

— Я думаю, не осталось таких тем во взрослении, про которые вообще никто ничего не написал. Дело даже не в темах, а в их актуальности. Про ментальные проблемы, ЛГБТ, буллинг и «родители меня достали» написано полно зарубежных книг, но проблемы Джона из Америки только звучат похоже, а на самом деле они вообще другие. Когда Джона в Америке достают родители, он может подняться на второй этаж частного дома и запереться в своей комнате, а когда Машу из России достают родители, она обычно обнаруживает, что живет с ними в однокомнатной квартире, комната разделена перегородкой, а за перегородкой плачет младший брат. Про это ни один зарубежный автор не напишет.

С разрешения издательства Popcorn Books «СПИД.ЦЕНТР» публикует отрывок из книги Микиты Франко «Дни нашей жизни»

Когда я был маленьким, я не знал, что после родов у моей мамы начал развиваться рак молочной железы. Сейчас его считают «нестрашным» раком, и, возможно, четырнадцать лет назад ей бы тоже смогли помочь, если бы врачи не отмахивались от ее жалоб, называя опухоль в груди «застоем молока». Об этом я могу с умным видом рассуждать сейчас, но в том мире, который окружал меня в детстве, не существовало рака и больниц. Я ничего об этом не знал и жил беззаботно.

Когда мама лежала в больнице, я жил у дяди. Говорят, я много кочевал, так как ей часто приходилось туда ложиться: пару недель жил с ней, потом снова у него. В какой-то момент, спустя недели, я не вернулся домой к маме. Мне сказали, что она очень слаба и пока не сможет обо мне заботиться. Что я об этом тогда подумал — не знаю. Вряд ли воспринимал происходящее серьезно, ведь когда простывал, тоже чувствовал слабость — и ничего страшного.

Я не помню, как мне сказали, что мама умерла. О моей реакции мне рассказали, только когда я стал старше. О смерти сообщил ее брат. Отвлек меня от игрушек, сел передо мной и сказал это.

Тогда по каналу «Никелодеон» вышел новый мультик — «Аватар: Легенда об Аанге», который сразу же стал моим любимым. Мы смотрели его вместе с дядей. И я спросил:

— Она умерла как Аанг?

— Нет, по-настоящему.

Если вы смотрели этот мультфильм, то знаете, что Аанг не умирал, а замерз во льдах на сто лет. Его лишь считали мертвым.

Тогда я спросил:

— Умерла как его семья? И он сказал:

— Да.

А я сказал:

— Понятно.

Не знаю, пережил ли я тогда настоящее горе утраты. Я ничего не помню и слушаю об этом теперь как историю о ком-то другом. Говорят, я около месяца играл с одной игрушкой и перестал смотреть мультики, особенно «Аватара», но про маму почти не спрашивал.

Жизнь началась другая. Новая. Которую я уже запомнил сам.

Я повис в воздухе. Так про меня говорили другие. Бабушка говорила: «Вопрос касательно Мики висит в воздухе». Я не знал, как это, но атмосфера была напряженной, и я в самом деле ощущал себя подвешенным. Взрослые спрашивали, с кем я хочу остаться: с бабушкой или с дядей. Я не хотел никого обижать и отвечал, что не знаю. В конце концов бабушка поставила точку в этом вопросе. Она сказала, что у нее уже был один инфаркт и она не уверена, что успеет вырастить целого человека, а обрекать меня на потерю второй раз — жестоко.

Так я начал жить с дядей, которого называл просто Слава, и его другом. Хотя друг появился не сразу. Сначала все улеглось: прекратилась суета, со мной перестали разговаривать незнакомые, но очень серьезные люди, прошло состояние подвешенности, и новая жизнь мягко превратилась в привычную. Тогда друг и появился: высокий, аккуратный, даже причесанный, совсем не подходящий для дружбы с моим дядей, признававшим только один вид штанов: которые с дырками на коленях.

— Это Лев — мой друг, — сказал мне Слава. А потом ему: — Это Мики — сын моей сестры. Вам придется ужиться вместе. Выбора у вас нет.

Имя Славиного друга показалось мне глупым. Лев... Если тебя так зовут, то ты просто обречен отпустить бороду и стать писателем.

Но выбора не было, и я пожал руку, которую протянул мне Лев, своей маленькой ладошкой пятилетнего человека.

Подписывайтесь на канал  СПИД.ЦЕНТРа  в Яндекс.Дзене
Google Chrome Firefox Opera