Общество

«Выйти замуж и уйти в тему». Как выживают ЛГБТ-женщины на Кавказе?

Пока сенаторы предлагают запретить трансгендерным людям вступать в брак и усыновлять детей, реальность, с которой сталкиваются такие люди в России, еще жестче: в ряде регионов страны быть представителем ЛГБТ — зачастую равно смерти. В основном это происходит в кавказских республиках. Двадцать первого июля в Москве инициативная группа поддержки квир-женщин Северного Кавказа презентовала доклад «Стратегии выживания гомосексуальных, бисексуальных женщин и трансгендерных персон на Северном Кавказе». Объемный документ на полторы сотни страниц, над которым авторы работали почти год. «СПИД.ЦЕНТР» побывал на презентации и пересказывает доклад с комментариями его авторов.

Гибридная система и перманентное насилие

В исследовании участвовали 35 гомосексуальных и бисексуальных женщин, одна трансженщина и один трансмужчина из пяти республик: Дагестана, Чечни, Ингушетии, Кабардино-Балкарии и Северной Осетии. Из соображений безопасности все имена, точный возраст и населенные пункты не раскрываются.

За последние три года российские СМИ выпустили несколько громких расследований о похищениях, насилии и пытках гомо- и бисексуальных мужчин в Чечне. Про другие республики Северного Кавказа информации гораздо меньше, а про положение негетеросексаульных женщин там и вовсе практически никто не говорит.

Женщины в этом регионе с рождения существуют в более сложных условиях, поэтому они осторожнее: меньше говорят, сильнее боятся. Традиционный уклад и жесткая патриархальная структура на Северном Кавказе практически не оставляют им свобод и ставят в полную зависимость от мужчин в семье, объясняют авторы доклада. Тем более когда женщина выбивается из принятой и декларируемой здесь «нормы». Инаковость недопустима.

Общественная жизнь на Северном Кавказе устроена и регулируется гораздо сложнее, чем в большинстве других регионов страны. Здесь установлена гибридная система, состоящая сразу из нескольких институтов. Помимо светских законов РФ тут действуют также адат — правовые обычаи, которые регламентируют всю жизнь человека и общины, от выкупа на свадьбе до кровной мести, — и шариат, религиозно-правовые нормы, прописанные в Коране. Плюс важную роль играют институт старейшин и общественное мнение.

«Если семья не контролирует девушку, то люди из госорганов могут привести девушку домой и отчитать ее родителей. И это самое ужасное — опозориться, быть предметом обсуждения», — анонимно комментирует исследование чеченская правозащитница.

Иллюстрации группы поддержки квир-женщин Северного Кавказа

Общественное мнение здесь неразрывно связано с ключевыми понятиями «чести» и «позора»: если человек повел себя неподобающим образом, он может подвергнуться публичному осуждению. Причем осуждение (как и честь) — в данном случае не индивидуальное, а коллективное понятие: они распространяется на всю семью, тейп или род «провинившегося».

А поскольку требований и запретов по отношению к женщинам больше, они находятся в гораздо более уязвимом положении, чем мужчины. Один из экспертов исследования, юрист из Чечни, приводит в пример местную поговорку: «Если загулял мужчина, у тейпа пропала честь, если загуляла женщина — пропал род».

Чаще всего женщины на Северном Кавказе по умолчанию существуют в системе насилия: сексуального, физического и психологического. Раннее замужество по принуждению, запрет на образование (не у всех), калечащие операции на женских половых органах, домашнее насилие, ограничение на передвижение, экономическая зависимость.

Так, о насилии в родительской семье рассказали все четырнадцать респонденток из Чеченской республики. «Отец часто избивал мать на наших глазах. Он выбил матери все передние зубы. Я очень боялась отца и старшего брата, они всегда били меня, почти каждый день», — говорит одна из них. «Отец женился, но бил меня всегда и говорил, что мне некуда идти и что я одна, и никого нет. Отец часто мать бил. Отец очень вспыльчивый человек. Он мне один раз сломал руку, и до сих пор рука болит в плече», — это рассказывает уже другая девушка из Ингушетии.

Чтобы самостоятельно передвигаться и эмансипироваться от родителей, для кавказской женщины зачастую есть только один вариант — выйти замуж, родить ребенка и развестись, продолжает один из авторов исследования: «Да, они все равно возвращаются в семью, но уже в другом статусе, на ступеньку повыше, у них оказывается больше самостоятельности. А если женщине больше 35 лет, то еще больше возможностей: можно перемещаться одной, самостоятельно принимать решения, вести хозяйство, работать».

В строгом традиционном обществе этих регионов у женщин фактически нет прав на сексуальность или сексуальное влечение. Представления о женской сексуальности сводятся лишь к репродуктивной функции и удовлетворению потребностей мужа, отмечается в исследовании. Соответственно, ни в каком виде не может существовать вопроса отличной от «нормы» сексуальной ориентации. Гомосексуальность — недопустимый «разврат». А ввиду высокой гомофобии в обществе эта часть жизни полностью табуирована.

Даже сами участницы исследования называют гомосексуальность позором. «Это позор. Я не хочу расстраивать родителей и сестер. Это пятно на нас, на родителей», — рассказывает респондентка из Дагестана.

«Это считается ненормальным — как позор. Люди видят это как пошлое или грязное. Даже не грех, осуждают не с точки зрения набожности. Разврат какой-то. Как будто мы не люди для них. Я вот пользуюсь на работе уважением. Социум просто отвернется от меня, но я останусь такая же. Я буду изгоем», — добавляет еще одна девушка из Северной Осетии.

«Что такое трансгендерные мужчины и женщины — наши еще не знают, но на всякий случай ненавидят. У нас был случай, когда трансженщина сделала операцию, и родственники ей пытались отрезать грудь. А трансгендерных мужчин я не знаю, как они тут останутся? Они уезжают», — говорит еще один из экспертов, журналистка из Дагестана Светлана Анохина.

Убийства и изгнание джиннов

Для квир-женщины угрозу может представлять практически любой человек — информация быстро разносится. Но все же ответственность за женщину и ее поведение ложится на мужчин в их семьях. И, соответственно, они будут решать, какое наказание последует, если узнают о гомосексуальных отношениях своей родственницы. Решение это зависит от ряда обстоятельств — уровня образования семьи, места проживания (город или село), религиозности и статусности.

Хуже всего дела обстоят в Чечне, где ЛГБТ преследуются не только семьями, но и силовыми структурами. В Ингушетии ситуация почти такая же, но там вся угроза исходит от родственников, а политического давления нет. В Северной Осетии, Кабардино-Балкарии и Дагестане наказания чаще бывают мягче, чем в Чечне и Ингушетии, но опять же все зависит от случая и семьи.

Если семья или род покрыты позором, их социальный статус резко падает. Очистить репутацию можно самыми разными способами, среди которых до сих пор распространены так называемые «убийства чести». Причем поводом для таких убийств могут быть не только гомосексуальные отношения, но и просто внебрачные связи женщины с мужчиной. Или другие разошедшиеся слухи, которые задевают честь семьи.

Иллюстрации группы поддержки квир-женщин Северного Кавказа

«По убийству чести и по кровной мести убить должен тот, кто за нее отвечает, то есть это обязанность отца, — комментирует юрист и правозащитник из Чечни. — Если отец не в силах, то тогда сын отца — брат женщины. Это его обязанность. Если братьев нет, то эта обязанность возлагается на другого ближайшего кровного родственника — двоюродного брата по отцу. По материнской линии родственники не имеют права заниматься такими вопросами».

Ранее проект «Правовая инициатива» опубликовал два исследования об «убийствах чести» на Северном Кавказе, где проанализировал 43 связанных с ними приговора за 13 лет (большинство таких убийств либо не расследуется, либо не доходит до суда).

«Все обвиняемые в убийствах «чести» считали, что убитые женщины (потерпевшие) своими действиями («аморальным поведением», «распущенностью») наносят оскорбление лично им, их родственникам, знакомым, семье, роду, чести семьи и рода. Это происходило независимо от того, насколько достоверной и проверенной информацией о поведении потерпевших они располагали», — говорится в одном из этих документов.

«В классической чеченской семье лесбиянке будет очень плохо, может ли дойти до ее убийства — вопрос, все зависит от того, насколько ее семья консервативна. Есть такие мужчины, кто может это сделать. У нас есть соседи, кто убили свою дочь, просто потому что кто-то сказал, что она гулящая», — подтверждает эти выводы одна из экспертов доклада, правозащитница из Чечни.

В то же время бывают истории, хоть и редкие, когда негетеросексуальные женщины могут получать поддержку в семье, отмечают его авторы. Иногда отцы спасают своих дочерей, например, сделав вид, что поехал убивать, а сам дал билеты и отправил в Москву (в селе всем говорит, что убил). Другим помогают матери, сестры или подруги.

«Что такое трансгендерные мужчины и женщины — наши еще не знают, но на всякий случай ненавидят. У нас был случай, когда трансженщина сделала операцию, и родственники ей пытались отрезать грудь»

«Ни один отец не рождается с мыслью о том, как будет убивать свою дочь. А что приводит к этим убийствам? Как потом живут эти семьи? Как поменяется мать, зная, что ее муж убил их дочь? Как он сам поменяется? Мужчина может прийти и сказать «не пойдешь замуж, я тебя убью!», но не всегда это на самом деле значит, что он убьет», — комментирует показания экспертов один из авторов доклада. Добавляя: «А другой будет молчать, но однажды в четыре часа утра он зайдет в дом, возьмет лопату и пойдет закапывать тело».

Помимо убийства у семьи, столкнувшейся с такой ситуацией, есть еще несколько способов «очищения репутаций», например принудительный брак или отправка женщины в медресе — религиозное учебное заведение. Есть и практики «лечения» с помощью экзорцизма — обряд изгнания джиннов, он часто связан с насилием, а также хиджамы (кровопускание). Это все делается без согласия женщины, а изгнание джиннов поддерживается муфтиятами.

«Объяснение женской гомосексуальности может быть сведено к теории вселения джиннов в тело человека. Признание муллой того, что в негетеросексуальной женщине джинн, снимает ответственность с женщины и позор с семьи, но обрекает ее на насильственные религиозные практики», — отмечают авторы исследования.

Стратегии выживания

В условиях патриархата и гомофобии квир-женщинам приходится использовать разные стратегии выживания и безопасности. Они зависят от возраста, статуса и места проживания, но основная — мимикрировать под гетеронормативный мир.

Первая стратегия — подражать поведению гетеросексуальных и цисгендерных женщин: брак с мужчиной, рождение ребенка, может быть, развод. Как вариант — фиктивный брак с геем. Здесь есть свои особенности и сложности: чаще всего все равно придется рожать детей, а найти пару для подобного брака в местной ЛГБТ-среде крайне сложно из-за недоверия и рисков попасться. Плюс гомосексуальные мужчины на Кавказе зачастую относятся к женщине так же, как и гетеросексуальные, и бытовое насилие никуда не девается.

Еще одна практика — переезд в большой город в центральной России, например, в Москву или Санкт-Петербург. Если женщина живет в небольшом селе, то рассматривается переезд в Махачкалу как самый «цивилизованный» город Северного Кавказа, в котором есть даже несколько кафе, где регулярно встречаются ЛГБТ. Но переехать тоже непросто — во-первых, все равно в городе кто-то будет отвечать за женщину из родственников или знакомых, во-вторых, придется устраиваться на работу и большую часть зарплаты отсылать домой, в-третьих, уехать чаще всего могут только разведенные женщины или те, кто старше тридцати лет.

Иллюстрации группы поддержки квир-женщин Северного Кавказа

Четвертая модель выживания — жизнь в партнерстве. Такая пара не сможет жить открыто. Придется постоянно придумывать объяснения для родственников и соседей, а для того, чтобы покрыть позором всю семью, достаточно просто разоблачающего слуха.

Некоторые квир-женщины нарочито демонстрируют приверженность к исламу, это рискованный шаг — да, хиджаб в некоторой степени даст больше «неприкосновенности», но за проступки спросят куда строже. Тем более за гомосексуальные отношения.

Самая радикальная стратегия — побег. Это крайняя степень, почти ва-банк, потому что в случае провала с высокой долей вероятности пострадает вся семья. В Чечне за побег женщины могут преследовать всю семью, а в других республиках могут осудить и исключить из социальной жизни, уточняют авторы исследования. Для негетеросексуальных женщин все еще опаснее: если у кого-то есть подозрения на их счет, то их будут разыскивать, а общероссийские правовые механизмы в этом случае никого не остановят.

«Они планируют будущее, которое никогда не наступит. Это мечта позволяет жить и выживать»

Последняя стратегия работает только на самом низовом уровне и чаще всего в сети — это взаимовыручка и консолидация. «Сообщество разрозненно, но у людей общие пережитые события, — комментирует автор исследования. — В пабликах можно получить психологическую помощь, поделиться историей. Некоторые респондентки прямо рассказывали, как помогали другим сбегать, как все организовывали — от поддержки до прямой помощи».

Как подчеркивают исследователи, у выбора есть внутренний конфликт: ценность семьи, чести и репутации семьи, безопасность семьи и личная свобода, личная безопасность. Команда проекта провела опрос среди сорока женщин про планы на будущее не местном «темном» форуме. Больше всего респонденток (22 %) ответили, что планируют жить со своей девушкой. На втором месте по популярности был ответ «поехать на учебу или работу в Москву или другой город» (20 %), дальше — брак с гетеросексуальным мужчиной (15 %), попросить убежища или оставить тему (по 7,5 %).

Кто-то из участниц форума комментировала: «Выйти замуж, родить спиногрызов, уйти в тему», у другой женщины запрос был куда более страшный — «выжить». А кто-то честно признавался: «Возможно, я здесь погибну, но погибну с достоинством. Сохраню не только себя, но и семью».

«Они планируют будущее, которое никогда не наступит. Это мечта позволяет жить и выживать», — резюмирует автор доклада.

Подписывайтесь на канал  СПИД.ЦЕНТРа  в Яндекс.Дзене
Google Chrome Firefox Opera