Общество

Вне социальных рамок: психиатр и социолог Дмитрий Исаев — о трансгендерных людях

Накануне конференции PROHIV 2020 мы открываем цикл интервью c ее участниками. В этом году одна из секций самого крупного российского форума по теме ВИЧ будет посвящена трансгендерным людям. Участник конференции, психиатр и социолог Дмитрий Исаев будет модерировать данную секцию. В интервью «СПИД.ЦЕНТРу» Исаев подробно рассказал о том, как устроена работа специалистов его профиля с трансгендерными людьми.

— Есть какие-то простые слова, которыми можно рассказать, что такое трансгендерность? Что это за явление? Как объяснить непросвещенному человеку, что происходит с пациентом, трансгендерным мужчиной или женщиной, который обращается за помощь?

— Трансгендерность — это психологический феномен. C рождения человека воспитывают и формируют в определенном гендере, так называемом присвоенном гендере. Если его самоощущение не противоречит тому, что от него хочет социум, человек чувствует себя комфортно. Но есть люди, которые не могут по тем или иным причинам ощущать себя в максимальной степени соответствующими тем требованиям, которые к ним предъявляют. Тогда они вынуждены говорить, что это не их гендер, это не их пол. В простейшем варианте они себя приписывают к другому — противоположному — полу. Но поскольку мы понимаем, что гендер — это, скорее, социальный конструкт и что гендеров может быть несколько, то в некоторых случаях люди говорят, что принадлежат не к мужскому, не к женскому, а к какому-то другому гендеру. Именно это самоощущение, или, точнее говоря, конфликт между тем, что человек чувствует, и тем, что от него хотят окружающие, заставляет говорить о какой-то помощи или о каких-то действиях, направленных на обретение этого соответствия.

— Поскольку речь идет о самоощущении человека, чем отличается трансгендерность от психического заболевания? Ведь человек, страдающий, например, шизофренией, тоже испытывает определенные чувства, тем не менее помощь ему заключается в том, чтобы медикаментозными способами вернуть его в то состояние, которое мы называем здоровым.

— На самом деле, различие здесь принципиально простое. Если мы говорим про психическое расстройство, речь идет о нарушении мышления. Когда мы говорим о трансгендерности, никаких признаков нарушения мышления или нарушения сознания нет. Это совершенно здоровый человек. Почему я говорю самоощущение? Потому что только он сам ощущает свою личность. Человек может рассказать окружающим про свою идентичность, про свою личность, но окружающие приписать или навязать ему какие-то особенности личности не могут.

— Когда социологи говорят об идентичностях, речь идет о каком-то интеллектуальном конструкте. Чем в нашем случае идентичность отличается от того, с чем имеют дело социологи, например, от идентичности этнической или национальной?

— Это принципиальное различие, потому что есть социологическая концепция идентичности, есть психологическая. Социологическая предполагает, что я идентифицирую себя с врачами, у меня есть врачебная идентичность, но это та идентичность, которую я приобрел в процессе обучения, в процессе работы. И совсем другое дело, когда мы говорим про личностную, индивидуальную идентичность. Она формируется в процессе жизни, и она у меня одна. У других такой идентичности нет.

— Каков генезис этого состояния?

— Проблема здесь не так проста. Можно было бы сказать, что она биологическая, но она не биологическая. Можно было бы сказать, что она психологическая, экзистенциальная, но одновременно и биологическая, и психологическая, и социальная. Например, кто-то живет обычной жизнью, а кто-то становится выдающимся артистом. Тот, кто становится выдающимся артистом, — тоже человек, он тоже нормальный, тем не менее он обладает какими-то качествами, которые позволяют ему это сделать, а остальным не позволяют. Если перевернуть эту модель, точно так же можно сказать: кто-то может стать настоящим, условно говоря, мужчиной, а кто-то почему-то не может стать этим настоящим мужчиной. Кто-то, наоборот, ощущает, что он не настоящий мужчина, а, скорее, ближе к женщине.

— Предположим, к вам пришел кто-то, кто говорит, что он чувствует себя женщиной или мужчиной, и вам нужно понять: это трансгендерный человек или просто шутник или какой-то невротик, шизофреник, кто угодно еще, почему-то ассоциирующий себя с этим явлением?

— Задача как раз и заключается в том, чтобы провести диагностику идентичности. Если мы в лоб любого человека спрашиваем «ты кто?», наверное, он скажет то, что он хочет сказать, а вовсе не то, что есть на самом деле. Если же мы используем соответствующие тесты, которые позволяют выявить особенности идентичности не на уровне желания, а на уровне ядра личности, то есть выявить какие-то бессознательные, не осознаваемые самим человеком механизмы, то тогда мы как раз и видим, какова реальная идентичность. Понятно, что иногда это не то, что человек хотел бы услышать. Ему кажется, что он, условно говоря, настоящий такой-то, а выясняется в результате тестирования, что это не совсем так.

— А можете подробнее рассказать, как работает этот тест?

— Не могу, потому что тогда мне придется часа два об этом рассказывать.

— Но чем они принципиально отличаются от тех психологических тестов, которые мы заполняем в интернете или на приеме у психолога?

— Если мы говорим об использовании таких тестов, они позволяют понять, что вы чувствуете относительно себя и других, а не то, что вы хотите нам сказать. То есть это не предмет рассмотрения вашего сознания, а предмет ваших глубинных психических состояний и установок.

— Я так понимаю, что диагноза трансгендерность в современной медицинской классификации, в том числе в Международной классификации болезней (МКБ), не существует, или я ошибаюсь?

— В той, в которой мы еще живем, а мы живем в десятой, есть диагноз транссексуализм. В той МКБ, которая будет с 2022 года, в МКБ-11, уже есть гендерная вариативность, или гендерная неконформность. Это и есть эквивалент трансгендерности. Она рассматривается как некая категория, а не как некий диагноз, потому что транссексуализм в МКБ-10 — психиатрический диагноз; гендерная вариативность, или гендерная некомфортность, в МКБ-11 — это уже не психиатрический диагноз, это некое состояние, которое дает человеку право обращаться за медицинской помощью.

— А сейчас в России как происходит этот процесс?

— По закону такой человек должен обратиться к психиатру, неважно, находится ли этот психиатр в медицинской комиссии, которая этим занимается, или к психиатру по месту жительства. Психиатр должен оценить его состояние, установить диагноз транссексуализм. Как я уже сказал, этот диагноз до сих пор еще есть. С этим диагнозом и с направлением от психиатра он может обратиться в комиссию для того, чтобы комиссия уже решала возможность смены паспорта или проведения медицинских операций — хирургических либо эндокринологических.

— А можете подробнее рассказать: как работает комиссия и по каким критериям она принимает решения?

— Это, с одной стороны, выявление гендерной идентичности, соответствующей заявленной человеком, с другой — это исключение каких-то серьезных психических расстройств. Если у человека психотическое состояние, то разговаривать с ним как со здоровым человеком невозможно. Если же этого нет, то тогда, как мы уже сказали, человек сам вправе решать, что он хочет делать. Никто не скажет, даже если установлен диагноз транссексуализм: «иди паспорт меняй», или «иди операцию делай», или «иди гормоны принимать». Это право самого человека решать, хочет он при наличии такого диагноза что-то делать или нет.

— Если ли какая-то альтернатива гендерному переходу?

— Принятие себя как человека, который отличается по тем или иным причинам от социальных норм и рамок, предлагаемых обществом. Такой человек нуждается, прежде всего, в некой психологической поддержке, в наличии или нахождении тех людей, которые его понимают и принимают. Поэтому наличие взаимопомощи равный-равному, общение с такими же небинарными людьми позволяет ему построить позитивную идентичность. В целом ряде случаев оказывается, что, например, такие люди выбирают какое-нибудь относительно нейтральное имя, которое сложно в русском языке причислить к мужскому или женскому гендеру. Это позволяет им использовать имя так, как им больше нравится, или ощущать, что от них не будут требовать поведения, которое характерно для людей с женским или, наоборот, с мужским именем.

— То есть не все трансгендерные люди, даже если они небинарные, если переход очевидно возможен, совершают его, даже далеко не все получают другие документы?

— Я скажу более конкретно. Статистика, которая есть в зарубежных странах, свидетельствует, что в мире только один из пятидесяти трансгендеров обращается за медицинской помощью. То есть трансгендеров в пятьдесят раз больше, чем тех, кто хотят делать операцию или получать гормоны.

— Почему тогда некоторые люди все-таки совершают переход?

— Потому что всегда есть те люди, которые ощущают себя в максимальной степени соответствующими какому-то гендеру, а есть те, которые этого не ощущают. Понятно, что тех, которые ощущают, меньше. Поэтому получается, что из тех пятидесяти только один чувствует себя на 100 % женщиной или на 100 % мужчиной.

— Почему о трансгендерных людях говорят как об особой группе риска в свете ВИЧ-инфекции. Мы привыкли, что во всех международных документах это работники и работницы секс-индустрии, наркопотребители и гомосексуалы. Как вы видите это?

— Я бы сказал, что модель, которую вы только что описали, не совсем корректная. И поскольку проблемой ВИЧ/СПИДа я занимался довольно много, могу сказать: в группе риска всегда оказывались те люди, которые негативно относились к своему телу. Неважно, на каком уровне — психологическом или на уровне телесного образа. Если мы говорим о тех же геях, которые вроде бы относятся к группе риска, на самом деле, максимально высокий уровень риска оказывался у тех геев, которые ненавидели себя, ненавидели свое тело, относились к себе с низкой самооценкой. А когда мы говорим про трансгендеров, это непринятие своего тела, это отвержение себя. Если я свое тело не люблю, то я о нем не забочусь.

— О чем стоит помнить медицинскому специалисту, который работает с трансгендерным человеком?

— Когда мы сталкиваемся с человеком, который приходит с каким-то определенным запросом, мы понимаем, что наша главная задача — попытаться выяснить, как он себя ощущает, кем он себя считает и в чем он видит свою проблему. Следует смотреть на него с точки зрения этой формулировки, а не пытаться разговаривать исходя из того, что мы в нем увидели. И, соответственно, мы должны с ним разговаривать не как с мужчиной или женщиной, а как с человеком, который имеет конкретную проблему и не может ее решить.

С 21 по 22 сентября в онлайн-формате пройдет III Международная научно-практическая конференция PROHIV 2020. Стать участником может любой желающий — для этого нужно зарегистрироваться на сайте и заполнить анкету.

Подписывайтесь на канал  СПИД.ЦЕНТРа  в Яндекс.Дзене
Google Chrome Firefox Opera