Общество

Осквернение святынь. Что не так с гей-иконами в России?

Приехавший из-за бугра феномен гей-икон в России обрел неповторимый и не очень понятный национальный колорит: условная Ольга Бузова, вчера призывавшая разрешить гей-браки, сегодня выступает на дне рождения Рамзана Кадырова, а завтра снова завернется в радужный флаг на сцене гей-клуба. Журналист, ЛГБТ-активист и квир-художник Борис Конаков попытался разобраться в вопросе и понять, нужна ли уязвимым группам такая поддержка и есть ли от нее положительный эффект.

Не секрет, что среди представителей российского шоу-бизнеса, как и во всем мире, есть так называемые гей-иконы. Статус этот неофициальный, но выражает определенную степень доверия сообщества к персоне и тому, что она делает. Многие представители ЛГБТ-сообщества в России называют таковой и Ольгу Бузову не в последнюю очередь за ее частые выступления в столичных гей-клубах и периодическое помахивание радужным флагом. Но объективно ли это?

Для того чтобы актеру или исполнителю стать гей-иконой, представители ЛГБТ-сообщества должны считать свой собственный опыт в его творчестве, образе мыслей или во внешности. То есть ничего специального для этого было делать не нужно, просто так складывались обстоятельства, порыв души. Для этого можно, но необязательно было принадлежать к сообществу, достаточно иметь яркий образ, позволяющий не думать о плохом, иметь в собственной истории резкий положительный перелом.

Бинарное гендерное разделение (на биологических мужчин и женщин) привело к тому, что женщин гей-икон больше. Мужчин-геев восхищает независимость, которая помогает в преодолении унижений, бедности, разочарований в любви и партнере, обмана, предательства и так далее. Безусловно, гей-иконами теоретически считаются открытые геи и лесбиянки, вдохновляющие сообщества, — Эллен Дедженерес, Харви Милк, Стивен Фрай, Синтия Никсон и другие. Важный момент заключается в том, что они не просто открытые ЛГБТ-персоны, хотя и это еще долго будет важным политическим событием само по себе, но и профессионалы в своих областях, люди с твердо декларируемой гражданской позицией. В России их бы назвали ЛГБТ-активистами. Но за рубежом на сегодня это уже не какой-то особый активизм, это часть жизни. Именно поэтому концепция гей-икон последние годы критикуется ввиду недостатка содержания, выглядит иерархично и манипулятивно с обеих сторон. Проще говоря, если мы кого-то иконизируем, это накладывает на человека какие-то ожидания, которым он может не хотеть и вообще не обязан соответствовать. Но, в свою очередь, если ему это «зайдет», то он может использовать это в своих целях, которые не всегда будут отвечать запросам тех, кто его «канонизировал».

А как в России? В нашем патриархальном обществе геи стремятся жить и рассуждать так, чтобы гетеросексуальные мужчины их не вычислили и не проявили насилие. Поэтому очень часто даже в гомосексуальной среде заметны стереотипы о том, что мужчина должен быть «мужественным» (читай: не проявлять чувств), а женщина — «женственной». Гей-икона в России — сильная женщина, несмотря ни на что остающаяся конвенционально привлекательной, способная при этом стать «слабой», чтобы некий «идеальный мужчина» пришел и реализовал свою роль «защитника».

Вот мы и видим, что в советское время и в начале 90-х статус основных гей-икон (исходя из плейлистов большинства российских гей-клубов) можно было приписать Пугачевой и Гурченко, в середине и конце 90-х — Аллегровой, в нулевые — Лолите и, наконец, в десятые — Бузовой и Лободе. Их всех объединяют гротескные внешние образы, зачастую непростые личные истории, надрывная лирика, которую без труда можно применить к своей личной драме, уложив ее практически в несколько строк: «Уйди, прошу, бессонница, забыть хочу моего транзитного пассажира, пошлю его на небо за звездочкой, затем под звуки поцелуев открою мир других мужчин, ведь все люди как люди, а я суперзвезда».

Главный вопрос — согласны ли сами артистки на этот статус и заслуживают ли они его? Нередко можно увидеть, как они бьют по «дающей руке» своей ядерной аудитории. Например, комично выглядят рассуждения певицы Дианы Арбениной в стиле ведической женственности о роли мужчины и женщины, о том, как женщина должна выглядеть и чем заниматься, мизогиничные и трансфобные высказывания. Туда же можно записать и забытую рок-певицу Мару, чья популярность двенадцать лет назад зиждилась в большей степени на ЛГБТ-сообществе. Но после песни со словами «я голосую за мэра-гея и за президента-женщину» артистка вдруг начала петь про «великую Русь», собирая овации представителей праворадикальных взглядов. И это началось еще до закона о «гей-пропаганде».

У Людмилы Марковны Гурченко, к сожалению, уточнить ее позицию по ЛГБТ уже нельзя, зато можно понаблюдать за остальными кандидатками в гей-иконы. Алле Борисовне Пугачевой, конечно, часто приписывают особое покровительство некоторым, предположительно, гомосексуальным представителям шоу-бизнеса, но информации из первых рук сама певица не предоставляла, равно как и не высказывалась ни разу открыто ни в поддержку, ни в осуждение сообщества. Чего не скажешь о Лолите Милявской. Некоторое время назад певица вполне себе лестно отзывалась об ЛГБТ и, более того, записала прекрасный саундтрек к, наверное, единственной на сегодня российской гей-драме Феликса Михайлова «Весельчаки». Строчки «Я знаю, внутри меня сотни тысяч безумств, да, я просто другая. Меня разрывает на части от сил, не от чувств, а может быть, я уже голубая» уже девять лет скандируют в гей-клубах по всей России, и вряд ли создатели трека не предполагали четкого реклейминга расхожего оскорбительного ярлыка для гомосексуалов в России.

Лолита ругалась с Милоновым, защищала ЛГБТ, а лет пять назад вдруг стала падать на колени перед Мизулиной и говорить в различных интервью (одно из последних — у Ирины Шихман в «А поговорить?») любимую гомофобную мантру: «Я не понимаю, кто кого притесняет и зачем нужны все эти парады».

Из всех перечисленных персон, можно сказать, звания достойны Светлана Лобода вместе со своей подругой и продюсеркой Нателлой Крапивиной. Они хорошо понимают, что своей аудиторией разбрасываться не стоит, и умело, а в российских реалиях — даже вполне смело, позволяют себе инклюзивность. Как могут — целующиеся гей- и лесби-пары в клипах, феминистские лозунги на концертах. Просто пиар ход — пусть так, но, что немаловажно, в ответ на чаяние аудитории и состав этой аудитории и, что еще важнее, без каких-либо нарочито громких публичных заявлений не только против, но и за.

Ольга Бузова и ее деятельность стоят особняком. Первого марта 2017 года столицу Чеченской республики наводнил московский светский бомонд. На этот раз стайка частных самолетов приземлилась в Грозном по случаю дебютного показа модной одежды дочери Рамзана Кадырова Айшат. Гостями — соответствующими поводу — были любители и любительницы люкса, желательно потяжелее: Тимати, Яна Рудковская, Светлана Бондарчук, Анна Хилькевич, а также экс-звезды «Дома-2», ныне блогерки-миллионницы (а иногда еще и певицы, актрисы, телеведущие и бизнесвумен) Евгения Феофилактова, Алена Водонаева и Ольга Бузова. Их аккаунты в Инстаграм используются в том числе как дорогие рекламные площадки, а значит, можно предположить, что их появление на первом показе творчества Айшат Кадыровой и логичная дальнейшая серия постов стоили некоторых вложений.

Кто-то из знаменитостей съездил один раз — и хватит, а кто-то предпочитает возвращаться, например Ольга Бузова. Дружбу с влиятельным политиком шоувумен демонстрирует регулярно, при любом удобном случае. Так, в том же 2017 году в своем дебютном эфире в качестве ведущей «Первого канала» на шоу «Бабий бунт» Бузова рассыпалась комплиментами в адрес Рамзана Кадырова.

«Я знаю Рамзана Ахматовича лично. Он потрясающий мужчина, потрясающий муж и отец. И он действительно любит свою страну. Я просто видела и слышала, сколько раз и как он посвящает себя и свою жизнь республике. То есть он всего себя отдает. Он решает все вопросы… Поэтому, Рамзан, обращение к вам. Вы не можете сейчас уходить», — заявила телеведущая, отметив, что день рождения, который она отмечала в Чечне, был ее лучшим праздником.

Собственно, нет ничего такого в том, что один человек восхищается другим, и все люди имеют на это право, но в данном случае есть одно «но».

В апреле 2017 года, буквально через месяц после модного показа Айшат Кадыровой, «Новая газета» выпустила шокирующее расследование о преследованиях гомосексуалов в Чечне, включая задержания, пытки в секретных тюрьмах и убийства. После расследования «Новой» представителями Российской ЛГБТ-сети и рядом других правозащитников в атмосфере строжайшей секретности началась эвакуация ЛГБТ-людей из региона, в котором их день рождения не то что не был праздником, а возможно, был днем позора для семьи.

В 2018 году певица широко проанонсировала два концерта в столичных гей-клубах «Центральная станция». После визитов к Кадырову и информации о преследованиях геев в Чечне подобное выглядело явным просчетом менеджмента клубов. Многие активисты раскритиковали руководство заведений за приглашение певицы, напомнив о дружбе с чеченским лидером.

В ответ на критику менеджеры клубов обесценили всю общественную деятельность активистов и правозащитников и заявили, что Бузова делает для сообщества больше, чем его представители, публикуя геотег с названием клуба в своем Инстаграме.

В конце 2018 года Ольга снова улетела в Грозный на день рождения к Кадырову. В начале 2019 «Новая газета» сообщила о второй волне преследования ЛГБТ-людей в Чечне, через какое-то время Ольга помахала радужным флагом на одном из своих концертов, а в конце года съездила на открытие бутика дочери Кадырова в Москве и, конечно, написала об этом пост. На тот момент пост с рекламой в ее блоге стоил триста-четыреста тысяч рублей.

Хочется уточнить, а где во всем этом настоящая Ольга Бузова не как бренд, а как человек — бизнесвумен, которой без разницы, где рубить гонорары, в гей-клубах или на тусовках политика, на территории которого происходят репрессии гомосексуальных людей? Или она искренне поддерживает значительную часть своей аудитории, а все остальное — не более чем заработок? Неважно, у кого и за что — каждый крутится, как может.

Потому что в Россию приходит такое явление как пинквошинг. Это стратегия компаний, правительств, организаций, звезд подчеркнуто позитивно относиться к ЛГБТ, чтобы отвлечь внимание от других, негативных аспектов их деятельности. Понятие пинквошинг «изобрели» организации по борьбе с раком молочной железы, чтобы «ловить» компании, которые утверждали, что помогают больным женщинам, в то время сами как извлекали выгоду из их болезни.

Российский пинквошинг, особенно от медиаперсон, тем более дикий в ситуации гомофобии на государственном уровне (поправки в Конституцию про священный союз мужчины и женщины, новые поправки в Семейный кодекс от Мизулиной, наносящие удар по трансгендерным людям, пресловутый закон о «гей-пропаганде»). Частные лица и целые компании позволяют себе, с одной стороны, поддержку «линии партии», а с другой — поднимают на концертах и вешают себе на аватарки радужный флаг в месяц прайда (как, например, компания «Тануки», известная расистским скандалом с Black Lives Matter, шутками про полных людей и директором — завзятым сексистом).

Во многих странах Бузова как артистка и гражданка за такие гостевые визиты была бы подвергнута остракизму, и не только со стороны ЛГБТ-сообщества.

Люди, которые считаются там гей-иконами, не просто машут флагом на концертах. Они методично поддерживают сообщество, последовательно выстраивают свою репутацию, высказывают гражданскую позицию и не отмежевываются от уязвимых групп тогда, когда им это невыгодно. Хоть кто-то из российского шоу-бизнеса высказался в 2016 году в поддержку ЛГБТ-сообщества после теракта в гей-клубе города Орландо? Хоть кто-то присоединился к просьбам мирового сообщества расследовать сведения о преступлениях против ЛГБТ-людей в Чечне?

Зарубежные компании не просто ставят в соцсетях радугу на аватарки — они создают условия для того, чтобы на их рабочих местах не было дискриминации, нарушений трудового законодательства по причине ориентации и гендерной идентичности, занимаются благотворительностью и общественной деятельностью в поддержку ЛГБТ. И извиняются, если их уличили в пинквошинге.

Кто-то скажет, что в России сложности с выражением гражданской позиции, артисты «под колпаком» и надо быть благодарными, что в такой атмосфере Бузова пишет посты, а, например, Варламов говорит, что гомофобия — это не ок, при этом не упуская возможности на свою миллионную аудиторию проехаться сексистскими шутками по феминисткам.

Ситуация в России не мешает Оксимирону выражать свою позицию по поводу московских протестов, не мешает Владимиру Познеру и Ренате Литвиновой поддерживать Юлию Цветкову, не мешает Монеточке или солисту группы СПБЧ записать видеообращения в поддержку ЛГБТ и при этом не ездить на праздники к Кадырову — ни по личной инициативе, ни за деньги, не призывать голосовать за поправки в Конституцию, не начать вдруг петь для праворадикалов и не извиняться за клип пятнадцатилетней давности, как это зачем-то сделали «Руки Вверх!» со своей работой «Он тебя целует».

Помахать радужным флагом — это не значит получить индульгенцию и считать людей идиотами. Почему после того, как солист «Бладхаунд Гэнг» потоптал российский триколор, он больше не давал концертов в России? Но Бузова берет наш флаг в руки, и нам нормально? Потому что он не узаконен, это субкультурный символ и им может размахивать каждый?

Нет. Свой радужный флаг я использую вместо скатерти, и я имею на это право, потому что он в прямом смысле запачкан моей кровью и сапогами росгвардейцев, задерживавших меня на публичных акциях. Этот флаг — символ борьбы за свои права, символ тех, кто погиб из-за гомофобии. Тем, кто пытается на нем откровенно заработать в стране, где людей за это убивают прямо сейчас, а потом поддерживает тех, кто это допускает, хочется сказать: уберите руки, забудьте про радугу в принципе. Это не ваше и не про вас.

С другой стороны, у меня вопрос к представителям сообщества: почему нас так легко «купить», почему у нас так занижены требования и настолько мало критики? Почему активисты, которые «машут флагами», говорят открыто, преследуют принцип «ничего про нас без нас», получают кучу хейта от своих же, а на привилегированных богатых людей, не принадлежащих к сообществу, чуть ли не молятся и радуются подачкам в виде «гомофобия — это не ок» от персоны с миллионной аудиторией? Почему это превратилось в какую-то мантру? У нас что, нет возможности взять и сказать вместе «гомофобия — это не ок» так, чтобы нас услышала эта самая «многомиллионная аудитория»?

От поста в Инстаграме медийных гетеросексуалов с рефреном «я так люблю геев, лесбиянок и трансгендеров, они такие классные» нет никакого толку, кроме того, что они выводят их аккаунты в топы. Нас необязательно любить и обожать — мы не пачка денег и не кулек конфет. Мы просто есть, и все. Нас нужно слушать и слышать. И в первую очередь наши голоса должны звучать, когда речь идет о нас. Мне не надо, чтобы за меня сегодня говорила Бузова, а завтра ехала к Кадырову и признавалась ему в любви. Я не могу ее попросить не делать этого, но я могу попросить других оценить ее действия. И не только ее. Потому что в современном мире невозможно отмежеваться от политики и говорить, что мы к этому не принадлежим. И невозможно закрывать глаза на то, как расходятся слова публичного человека с его делами.

А тем, кто принадлежит к сообществу, хочется сказать — давайте как-то больше самоуважения. Не стесняйтесь требовать человеческого отношения к себе. Не позволяйте говорить кому-то за себя. Не позволяйте считать себя лохами, на которых можно заработать

Я могу понять страх камин-аута и, с другой стороны, аутинга. Но почему нам так важно одобрение, в данном случае — гетеросексуального большинства? Почему нам так важно встроиться в эту патриархальную парадигму? Соответствовать принципу «мы такие же, как вы»? Нет, «мы» не такие же, как «вы», а «вы» — не «мы» и никогда ими не будете. Мы разные. И в умении с этой позиции слушать и слышать — путь к принятию этой разницы.

Подписывайтесь на канал  СПИД.ЦЕНТРа  в Яндекс.Дзене
Google Chrome Firefox Opera