Общество

«Я не хочу быть представителем только ЛГБТ-сообщества». Интервью с Ренатом Давлетгильдеевым, который собрался в Госдуму по округу Милонова

Журналист, креативный директор Snob.ru, автор Телеграм-канала «Гей и Динамит» и открытый гомосексуал Ренат Давлетгильдеев объявил, что собирается баллотироваться в Госдуму от Южного избирательного округа Санкт-Петербурга — того самого, который сейчас в парламенте представляет Виталий Милонов. «СПИД.ЦЕНТР» поговорил с Давлетгильдеевым о том, кого он видит своим потенциальным избирателем, будет ли в его программе что-то кроме ЛГБТ-повестки и что он думает о сравнении с Антоном Красовским.

— Твое решение пойти в Госдуму — это акция, это перформанс или это серьезное намерение, и если так, то на что ты рассчитываешь?

— Это серьезное намерение, которое стало для меня неким продолжением акции, но акция — это тоже некое серьезное намерение. Здесь очень важно понимать, что некий акционизм того, что мы сделали 7 октября, — это не просто разовая попытка заявить о себе, о своих правах. Это часть большой истории, которая, наверно, нужна сегодня стране. И в целом мое желание баллотироваться в Госдуму — продолжение этой истории. Мы живем в условиях безусловного ограничения в правах большого сообщества людей; людей, которых миллионы. В течение этого года принимались репрессивные законы по отношению к ЛГБТ-сообществу. Таких законов было много, таких инициатив было много.

Параллельно с тем, как мы водружали радужные флаги на административные и силовые ведомства, из страны уезжали одинокие отцы, отцы-геи, пытаясь сохранить себя и пытаясь спасти своих детей от детских домов, потому что на них была объявлена официальная охота, в том числе теми люди, которые сидят за стенами тех зданий, на которые мы водружали эти флаги. На мой взгляд, это ненормально, когда 10 % страны чувствуют себя в опасности, когда они не могут вслух заявлять о себе, о своих правах и когда у них нет никакого представительства во власти. Когда нет ни одного человека, который может со стороны власти говорить от их имени, когда они не могут никого делегировать во власть, чтобы говорить о нарушении собственных прав, говорить о своих проблемах. Для меня решение баллотироваться — это продолжение желания вывесить флаг, и присутствие моей фамилии в бюллетене — это тоже такой же флаг, и если я изберусь, это тоже будет некий флаг, я хочу стать физически этим флагом на здании Госдумы.

— Ты собираешься идти в Госдуму от одномандатного округа, от которого избирался Виталий Милонов. Разумно ли строить предвыборную кампанию на таком символическом противостоянии с действующим политиком, даже настолько одиозным, как Милонов?

 — Я тем самым хочу доказать, что российское общество не гомофобно; то, что люди проголосовали за Милонова, не значит, что люди, живущие в Южном округе [Санкт-Петербурга], исповедуют те взгляды, которые он пропагандирует. Я не готов солидаризироваться ни с одной из политических сил, поэтому я не могу пойти в рамках общих списков, нет таких списков, чтобы я принял участие в федеральном голосовании, для меня единственная возможность — баллотироваться по одномандатному округу. Я живу в Петербурге, поэтому я должен пойти от Петербурга, для меня было необходимо принять такое решение. Я могу избираться только по одномандатному округу, собрав подписи в одном из петербургских округов. Это некое условие, которое дано. Можно избираться по Центральному округу, который более либерален, но там очень сильные кандидаты от оппозиционных сил.

— Ты назвал Петербург самым европейским и самым мракобесным городом страны. Не хочешь ли ты оправдаться? Что ты имел в виду, когда называл город мракобесным и не думаешь ли ты, что мог обидеть своих потенциальных избирателей?

— Я своих потенциальных избирателей не обидел, потому что мои потенциальные избиратели тоже борются в душе с этой дихотомией. Потому что они, с одной стороны, являются представителями суперкрутых субкультур, они модные, слушают классную музыку, ходят на классные вечеринки, в лучшие бары, лучшие рестораны, на лучшие рейвы, в лучшие секонд-хенды. Здесь некое европейское представление о себе у людей. Но эти люди не имеют представительства, и новости, которые поступают из Санкт-Петербурга, — это новости о том, как губернатор с иконой облетает город, это новости про молебны на Невском проспекте. 

И вот это я называю мракобесной составляющей этого города, с которой то сообщество, что я хочу представлять, не готово солидаризироваться и готово говорить, что это мракобесие. Я хочу называть вещи своими именами: это мракобесие, власть совершает мракобесные поступки, делает мракобесные заявления, а город не такой. Мы, те люди, которые живут в этом городе, не такие. Мы не хотим ассоциироваться с Петербургом имени вот этой открытки, противоковидного молебна... Мы — это те люди, которые в пятницу идут в К-30 (общественное пространство на Васильевском острове — прим. ред.) и болтают с друзьями, обсуждают новинки музыки. Мы — люди, которые адекватны эпохе. Власть и ее поступки эпохе не адекватны. Хочется, чтобы власть была представителем некого голоса адекватности, и я пытаюсь им стать. 

— В твоей программе будет что-то кроме ЛГБТ-повестки?

— Конечно. Я, на самом деле, не хочу обматываться радужным флагом и делать вид, что я только про ЛГБТ. Я вообще хочу про права человека, я хочу про право человека на защиту своих прав. Я пока не готов говорить про программу, потому что я вчера принял решение идти, и я не хочу, чтобы программа строилась вокруг меня и моего имени, я хочу, чтобы была команда, которая бы собралась и обсудила, какие есть проблемы города, какие проблемы надо решать, представителями какого городского класса мы хотим быть, с каким избирателем мы хотим коммуницировать. Собрав пожелания, с одной стороны, от команды, с другой стороны, от людей, мы уже напишем программу. Но она будет выстраиваться не только вокруг ЛГБТ-повестки, она будет выстраиваться вокруг того, как власть должна коммуницировать с обществом, какие проблемы есть у человека, конкретного человека. Я бы назвал себя правозащитным кандидатом. Я бы назвал себя кандидатом тех людей, которые сталкиваются с проблемами нарушения их прав со стороны власти, со стороны силовиков. Вслух заявлять об этих проблемах — моя задача.

— После того как ты объявил, что пойдешь на выборы, тебя начали сравнивать с Антоном Красовским, который в свое время собирался баллотироваться в мэры Москвы, у которого в свое время тоже был громкий каминг-аут. Тебе самому не кажется, что ты идешь по его стопам?

— Я не считаю, что это плохо. Мы с Антоном придерживаемся разных взглядов, но я считаю Антона своим другом, своим наставником, своим учителем. Для меня он пример силы, пример позиции, пример бесстрашия, и ассоциация с Антоном для меня — это гордость. В чем-то быть сравнимым с Антоном Красовским — это круто, и этого не надо стесняться и бояться. Мы разные: Антон — государственник, а я — либерал. В смысле политических взглядов мы с ним различаемся, но мы вообще не различаемся в плане отношения к правам ЛГБТ, в плане отношения к праву человека заявлять о себе. Мы в чем-то похожи, в чем-то мы разные. То, что я иду по некой политической тропе, которую он проложил, — в этом нет ничего удивительного, потому что он первый открытый гей, который начал заниматься политикой и не боялся об этом говорить. Потому что у нас же скрывают обычно свою сексуальную ориентацию, считают, что это проблема. Важно понимать, что я не собираюсь это выпячивать и выстраивать на этом собственную политическую кампанию. Просто я не собираюсь этого бояться и делать вид, что это моя проблема. Это не мое достижение, но это моя особенность.

— Ты был продюсером программы «Осторожно, Собчак», в которой гостями были довольно известные представители ЛГБТ-сообщества. По-разному эту программу восприняли, у многих претензия состояла в том, что, во-первых, это выглядело, будто Ренат собрал в студии своих друзей по телефонной книжке, а во-вторых, это довольно успешные люди, у которых в жизни все хорошо, и они не репрезентативны в отношении всего сообщества. Представляешь ли ты сообщество и его проблемы в достаточной мере репрезентативно?

— Безусловно, я не считаю, что я репрезентативно представляю сообщество, я не пытаюсь об этом заявлять и делать вид, что я являюсь кандидатом для всего сообщества. Сообщество разное, как разная и страна. Кто является представителем России? Владимир Путин? Нет, вряд ли. Но тем не менее он является президентом страны. Кто является представителем всего ЛГБТ-сообщества, я не знаю, оно разное: есть геи, есть лесбиянки, есть персоны, совершившие трансгендерный переход, и так далее. Есть люди, у которых один взгляд на проблему, есть люди, у которых другой взгляд на проблему. Я не собираюсь кого-то конкретного представлять. Я вообще не хочу быть представителем ЛГБТ-сообщества. Я хочу быть кандидатом, который защищает права ЛГБТ-сообщества и открыто заявляет, что он гей. Но он борется не за права геев, он борется за права. По поводу программы Собчак, здесь важно понять, что это не я собирал по телефонной книжке, намного большее влияние на то, кто будет в гостях этой программы, оказал Карен [Шаинян], который открыто цензурировал список гостей, поэтому этот вопрос лучше адресовать ему. 

— Два года назад во время скандала с депутатом Леонидом Слуцким ты рассказал о своем опыте харассмента со стороны Владимира Жириновского. Если ты попадешь в Думу, оказавшись перед Жириновским, что ты ему скажешь?

— Оказавшись перед Жириновским, я скажу: «Владимир Вольфович, пришло время еще раз выступить на трибуне Госдумы и ответить за те преступления, этические проступки, которые совершали представители вашей партии, инициировать расследование в рамках этического комитета Госдумы еще раз». Я хочу, чтобы эта история была перерасследована, а также те кейсы, которые тогда были спущены, когда, хихикая, депутаты и депутатки говорили: «Да ладно, хлопнуть по жопе — это же просто знак внимания». Я хочу, чтобы мы снова пересмотрели свое отношение к поведению депутатов от фракции ЛДПР.

Подписывайтесь на канал  СПИД.ЦЕНТРа  в Яндекс.Дзене
Google Chrome Firefox Opera