Общество

Грех или преступление: как жилось гомосексуалам в царской России

Ответить на вопрос, «когда в России появились геи», что-то определенное, конечно, невозможно. Тогда же, когда и все остальные. Очевидно, что однополые отношения так или иначе существовали всегда, несмотря на запреты и осуждение. Но насколько распространенной практикой был однополый секс в царской России, в обществе патриархальном и глубоко религиозном? Какие кары грозили гомосексуалам и как табуированная тема однополой любви отражалась в русской культуре?

Упоминание «содомии» встречается уже в письменных источниках XV–XVII веков. О ней пишут в церковных документах и дидактических сочинениях наравне с пьянством, обжорством, развратом и другими грехами, в которых погрязло общество. Правда, нужно учесть, что в те времена слово «содомия» могло означать любой анальный секс, в том числе между мужчиной и женщиной, а могло трактоваться еще шире: как всякий недопустимый секс. Греховными считались любые интимные отношения, кроме как между мужем и женой в венчанном браке, да и то со множеством ограничений: только в миссионерской позиции, с целью зачатия и в определенные дни. Даже глубокие поцелуи были под запретом.

Разные церковные сборники, требники и т. д. разбирают сексуальные прегрешения в деталях, чтобы установить серьезность проступка и наказание, которое священник должен назначить кающемуся — обычно речь шла о посте и определенном количестве земных поклонов, хотя грешника могли и отправить на год-другой в монастырь. В исповедальных вопросниках, которыми пользовались священники, расспрашивая людей на исповеди, гомосексуальные контакты перечислялись наравне с другими видами секса, включая даже зоофилию. «На друга не взлазил ли, и на себе не вспущал ли?» — вопрошает средневековый текст.

Причем подобные вопросы задавали не только мужчинам, но и женщинам: «Не целовала ли кого, подругу или мужеска пола? Не играла ли с подругами неподобно, сиречь не взлазила ли на них с похотью, и на себя не вспущала ли?»

Как отмечает социолог, специалист по истории русской сексуальной культуры Игорь Кон, нередко люди, особенно молодые, узнавали о тех или иных видах «греха» непосредственно из расспросов священника. «Таким образом, исповедь иногда достигала противоположной цели: вместо того, чтобы вызвать чувство раскаяния, духовник своими вопросами “сексуально просвещал” и смущал кающегося», — пишет Кон в своей книге «Клубничка на березке: сексуальная культура в России».

В целом епитимьи за однополый секс налагались такие же, как за всякий другой «разврат». Тяжесть наказания зависела, скорее, от возраста и семейного положения грешника: к молодым и холостым церковь относилась со снисхождением. Более того, если сексуальные игры не включали анальную пенетрацию, то они и вовсе проходили по статье «рукоблудие». Грубо говоря, не было особой разницы, мастурбировал ли человек себе или другу. Аналогично (как рукоблудие) оценивались и лесбийские отношения.

В «Стоглаве» (сборник решений Стоглавого собора, 1551) есть глава «О содомском грехе», в которой говорится, что виновный должен покаяться и воздерживаться в будущем, а кто не покается, тех следует отлучить от таинств и не пускать в церковь.

Предметом особого беспокойства было широкое распространение гомосексуальных отношений в монастырях. В этом смысле Россия не отличалась от Западной Европы того времени. Важно подчеркнуть, что все, связанное с сексом, в том числе однополым, находилось в ведении церкви, а не государства.

Еще одним источником информации для исследователей стали дневники и мемуары иностранцев, путешествовавших по России в допетровскую эпоху. Многие из них упоминают, что однополый секс чрезвычайно распространен во всех слоях населения и что к нему относятся на удивление терпимо. «Даже страшный грех содомский в этой стране почти не считается преступлением; в пьяном виде они очень к нему склонны», — утверждал английский моряк и писатель Джон Перри, живший в России на рубеже XVII и XVIII веков. Разумеется, иностранцы могли и преувеличивать пороки московитов, которые казались им восточными варварами.

В склонности к «содомскому греху» современники подозревали даже самого царя Ивана Грозного. Ему приписывали любовную связь с фаворитом Федором Басмановым, который отличался женоподобной внешностью и развлекал царя, танцуя перед ним в женском платье. Впрочем, насколько правдивы были эти слухи, мы не знаем.

Кадр из к/ф «Иван Грозный», реж. С. Эйзенштейн, 1958 год.

Впервые наказание за однополые отношения появилось в светском законодательстве уже при Петре I. Согласно принятому в 1706 году закону, который касался только армии, виновным в «ненатуральном прелюбодеянии» грозила смерть через сожжение на костре. Под этот закон подпадали секс с детьми, скотоложество и однополые связи. Спустя 10 лет Петр заменил смертную казнь поркой и ссылкой.

Уголовная статья о мужеложестве, действие которой распространялось и на гражданское население, появилась только в 1832 году, в правление реакционера Николая I. За это «преступление» полагалось лишение всех прав состояния и ссылка в Сибирь на срок до пяти лет.

Как часто бывает, суровость закона компенсировалась необязательностью его исполнения. Время от времени кого-нибудь показательно наказывали, а дальше все шло своим чередом. Согласно статистике, которую приводит историк и славист Дан Хили, за 30 лет (с 1874 по 1904 год) обвинения в содомии были предъявлены 1066 мужчинам и женщинам, осуждены были 440 из них. Большинство обвиняемых были из среды небогатых горожан.

Гомосексуальность знатных людей порождала сплетни, но редко приводила к скандалам, разве что кто-то уж слишком откровенно пользовался своим положением, чтобы продвигать по службе любовников. По утверждению Кона, гомосексуальные наклонности были, в частности, у министра народного просвещения, графа Сергея Уварова — того самого, кто придумал известную формулу «православие, самодержавие и народность».

Портрет графа Уварова работы В. А. Голике (1833)
Портрет графа Уварова работы В. А. Голике (1833)

Как минимум в крупнейших городах, Москве и Санкт-Петербурге, существовал подпольный рынок мужской проституции. Секс-работой часто промышляли банщики и извозчики. Появилось и жаргонное слово, которым называли гомосексуалов, — «тётки». Иногда полиция устраивала облавы в местах их скопления, но заметных результатов это не давало.

«Тётки, как они себя называют, с одного взгляда узнают друг друга по некоторым неуловимым для постороннего приметам», — сообщается в полицейском отчете. Там же уточняется, что петербургские геи любят собираться в Зоологическом саду, в Пассаже и на катках.

Особенно сильно однополые связи были распространены в закрытых учебных заведениях, коих в царской России было множество, военных и гражданских. Мальчики-подростки, лишенные возможности общаться с противоположным полом, изучали свою пробуждающуюся сексуальность друг с другом. Для большинства секс с товарищами по кадетскому или пажескому корпусу оставался шаловливым воспоминанием о юношеских годах, но некоторые, повзрослев, понимали, что к мужчинам их тянет больше, чем к женщинам.

Петр Чайковский встретил свою первую любовь, Сергея Киреева, в училище правоведения. «Более сильной, долгой и мучительной любви в его жизни не было», — написал в своих воспоминаниях брат композитора Модест. По его словам, все лучшие «любовные страницы» в музыке Чайковского стали результатом этого чувства.

Сергей Киреев, интимный друг Петра Чайковского.

Гомосексуальность оставила много следов в культуре: русский фольклор изобилует матерными частушками соответствующей тематики, нередко она встречается и в произведениях авторов из образованных сословий. Поэт Иван Барков, ученик Михаила Ломоносова, писал хулиганские стихи с огромным количеством нецензурных слов и описаниями самых диких оргий. Герои Баркова совокупляются со всеми подряд, не разбирая ни пола, ни возраста. Разумеется, такие стихи не могли быть опубликованы, но их читали и распространяли, переписывая от руки. Творчество Баркова знал и очень ценил Александр Пушкин.

Откровенная гомоэротика встречается в стихах Михаила Лермонтова (например, «Ода к нужнику» или «К Тизенгаузену»). Ходили слухи о бисексуальности Сергея Есенина и его связи с Николаем Клюевым. Такие поэты, как Михаил Кузьмин и Вячеслав Иванов, и вовсе не скрывали своих наклонностей.

Сергей Есенин и Николай Клюев.

Одним из первых открытых гомосексуалов был Сергей Дягилев, создатель нового русского балета, который не считался с предрассудками общества и постоянно его эпатировал. Многие танцовщики, которых он сделал звездами, были его любовниками, включая Вацлава Нижинского. Личные пристрастия Дягилева отразились и на самом балете: впервые центральное место на сцене заняла красота и сексуальность мужского тела. «Поскольку никто не делал из этого тайны, это способствовало легитимации однополой любви в общественном сознании», — пишет Игорь Кон. 

Вацлав Нижинский и Сергей Дягилев.

Женщины не отставали: основательница литературного журнала «Северный вестник», феминистка Анна Евреинова жила с женщиной, как и поэтесса Поликсена Соловьева, чья возлюбленная бросила ради этой связи мужа. У Марины Цветаевой было несколько бурных романов с женщинами.

Дискуссии о необходимости отменить уголовное преследование гомосексуалов велись с конца XIX века. Одним из ярких противников этого закона был юрист Владимир Набоков-старший, отец великого писателя. Для Набокова это была в каком-то смысле и личная история: его брат Константин и один из детей, Сергей, были гомосексуалами. В семье к склонности Сергея относились спокойно и называли его постоянного партнера «мужем» безо всякой иронии.

Статья о «мужеложстве» исчезла вместе со всем царским законодательством после революции. Но только для того, чтобы вернуться уже в советский уголовный кодекс в 1934 году.  

Подписывайтесь на канал  СПИД.ЦЕНТРа  в Яндекс.Дзене
Google Chrome Firefox Opera