Общество

Внутри политически заряженного квир-подполья Тбилиси

Как техно-клуб Bassiani в Тбилиси стал точкой притяжения угнетенного ЛГБТК-сообщества страны.

Сейчас середина лета. Я протискиваюсь в длинную очередь к самому известному ночному клубу Кавказа — Bassiani.

Передо мной толпятся стайки хипстеров и рейверов, выбравших радикальный черный или любой другой гедонистический стиль, который пришелся им сегодня по душе. Контраст с серыми массами на улице не мог бы быть разительнее. Досмотр на входе весьма пристрастен, и дело не столько в вашем лице, сколько в том, можете ли вы причинить вред другим отдыхающим. Когда я покупал билет, мой профиль в Facebook уже проверили, так что охрана могла убедиться, что они не пропустят гомофоба или футбольного фаната.

 «Прошу, следуйте за мной, мисс», — говорит один из вышибал транс-женщине, вежливо провожая ее в заведение. Постойте, но это же Тбилиси, столица Грузии…

 Bassiani — мир в себе, тихая гавань посреди радикально христианской Грузии, население которой всего 3,7 миллиона человек.

 «Грузины — мачо, мужественные и страшно гомофобные», — говорит Паата Сабелашвили, 39 лет, во время нашего диалога в чате Skype. Паата — заметный активист как в ЛГБТ+ сообществе Грузии, так и в сообществе потребителей рекреационных наркотиков, он тесно связан с менеджментом Bassiani.

 Хотя здесь не устраивают облав на ЛГБТ+ граждан (как в соседней Чечне), геев не вешают (как в соседнем Иране) и гей-бары не взрывают (как в соседней Армении), ЛГБТ+ людям все равно приходится быть настороже. По словам Паата, те, кто идентифицируют себя как квир, регулярно подвергаются избиениям, и полиция не всегда спешит вмешиваться.

 «В прошлом марте на двух транс-женщин напали в регистратуре больницы, куда они обратились, чтобы попросить о помощи», — добавляет Паата.

Последние три года он не живет в Грузии. Паата работает в отделе контроля и профилактики ВИЧ в Евразийской коалиции содействия мужскому здоровью в Эстонии. Грузия все еще входит в сферу его деятельности, но он не торопится возвращаться. «ЛГБТ+ организации делают хорошую работу, поднимается новое поколение».

 «Единственное, что могло бы, пожалуй, заманить меня обратно — это Bassiani. Другого такого места нет нигде в мире».

 Былая роскошь

Bassiani — место, где собираются все меньшинства. Клуб открыл свои двери в 2014 году. Он находится на территории «Динамо-Арены» — стадиона национальной команды и крупнейшего футбольного клуба в Тбилиси. Сложно не обратить внимание на контраст: внутри стадиона могут собраться тысячи гомофобных фанатов, выкрикивающих ультранационалистические лозунги, а прямо под ними самые разнообразные мужчины обмениваются французскими поцелуями.

Внешний вид стадиона впечатляет сам по себе, но интерьер клуба, в котором раньше располагался бассейн, построенный в 1929 году, впечатляет, пожалуй, еще больше. Внутри все абсолютно черное, пахнет заброшенной стройкой, и режущее уши техно, кажется, способно вырвать из вас внутренности.

В этом месте возможно все. Если вы мужчина, вы можете носить платье, если хотите, можете подняться на сцену и красоваться практически без одежды, можете заняться кроссдрессингом или нырнуть в темную комнату. В Bassiani достаточно места для любого рода развлечений. Это уникальное заведение не только для Грузии, но и для всего Кавказа и, пожалуй, всей Восточной Европы. Именно это и привлекает стильную молодежь Тбилиси проводить здесь каждый вечер пятницы и/или субботы до поздней ночи, утра, полудня и танцевать под музыку местных и иностранных диджеев мирового уровня. Недаром клуб часто сравнивают с клубом «Бергхайн» в Берлине.

 Всего за четыре года Bassiani стал самым популярным техно-клубом в стране и поместил Тбилиси на карту рейв-направлений. Хотя клуб и не предназначен эксклюзивно для ЛГБТ+, здесь организуют ежемесячные квир-вечеринки под названием Horoom Nights, под которые выделена отдельная зона. Эти вечеринки стали настолько популярны, что была открыта специальная зона, которая доступна и в обычные вечера (и бесплатна для ЛГБТ+ сообщества).

 По словам Паата, гей- и гетеро-посетители отлично соседствуют в этом клубе, в отличие от других заведений Грузии. «Вечеринки Horoom настолько полюбились публике, что нам иногда приходится отказывать людям, потому что иначе не хватит места представителям ЛГБТ». 

 «В темной комнате, которую я попросил устроить внутри заведения, полно гетеро-пар».

 Хотя люди в целом отправляются в Bassiani, чтобы потанцевать и как следует оттянуться, владельцы — Звиад Гелбахиани и Тато Гетия — явно придерживались двух основных принципов при его создании. Первый — принятие ЛГБТ+ людей, которое демонстрирует им, что они получат шанс безопасно отдохнуть от повседневных проблем. Второй — уважение к клубной культуре, связанной с рекреационным употреблением наркотиков, — поэтому введен строгий фейсконтроль. В этом сочетании, по мнению Пааты, нет ничего удивительного.

«Многие ЛГБТ, потребители легких наркотиков, секс-работницы и другие угнетенные группы населения сталкиваются с проблемами с полицией или хулиганами либо по дороге в клуб, либо когда они возвращаются домой после него. Также многие среди персонала Bassiani являются частью сообщества, либо они просто не хотят выдавать своих друзей полиции».

«Bassiani — не клуб, это социальное движение, в котором музыка всего лишь саундтрек», — с чувством объясняет Паата. Horoom, например, не просто квир-вечеринка, Facebook-группа с тем же названием — также место, где собирают деньги для трансгендерных людей, которых выгнали из дома, и где молодые люди делятся историями о своих каминг-аутах.

«Недавно один парень опубликовал историю о том, как он рассказал матери, что ему нравятся мужчины. В итоге она обернулась к нему и ласково сказала: “Все хорошо, милый, мне тоже”. Так что, как видите, эти истории двигаются в верном направлении».

Беззаконное государство

Грузия обрела независимость в 1991 году, после развала Советского Союза, и вскоре обрушилась в пропасть. Девяностые стали одной из самых черных эпох для населения из-за двух гражданских войн с отделившимися республиками — Южная Осетия и Абхазия, — жестоких банд, контролирующих улицы, и кровавой революции. Иметь дома электричество и тепло было роскошью, а за хлебом стояли огромные очереди.

 Помимо всего прочего, гомосексуальность оставалась уголовным преступлением вплоть до 2000 года, и считалось нормальным брать с собой Калашников в дорогу. Сегодня сложно вообразить нечто подобное.

 «В то время мы жили в состоянии полного беззакония», — Паата вспоминает постсоветский хаос 1990-х годов. Как и в Берлине, и Белграде, вышеописанные невзгоды проложили дорогу сильной подпольной панк- и рок-сцене, которая по своей природе была политической.

 «Мы стремились к свободе, индивидуализму и нонконформизму. Это было фантастическое время. Хотя в учебниках советской эры гомосексуальность все еще описывали как болезнь и многие рокеры были очень гомофобны, вечеринки были дружественными с самого начала, и все уважали друг друга. На одной площадке у вас мог проходить рок-концерт, а на другой — модный показ дизайнера-гея. Именно в те времена я впервые побывал на кросс-дресс-вечеринке».

Можно ли сказать, что сегодня инклюзии и принятия больше, чем в те дни? «О, конечно. Все, что было хорошего в девяностые, возродили в Bassiani. Я вижу там так много старых друзей, с которыми я когда-то танцевал».

Свободная подпольная сцена девяностых исчезла, когда экономика стабилизировалась и многие получили финансовые возможности покинуть страну. Паата открылся своей матери в 2002 году, когда вернулся в Тбилиси после учебы в Центральном европейском университете в Будапеште, где впервые увидел людей, боровшихся с гомофобией.

«В те времена никто не смел выходить из шкафа. Старшие мужчины, с которыми я встречался, говорили мне, что я сошел с ума. Они всерьез советовали мне жениться и завести детей, в точности как они сами. Никто даже не слышал тогда термина «каминг-аут», и, конечно, если и слышали, они не рассматривали это как что-то освобождающее», — говорит Паата.

В силу интернализированной гомофобии и того, что интернет еще находился в зачаточном состоянии, ЛГБТ+ сообществу было сложно объединиться, и контакты в первую очередь были сексуальными.

Сам Паата часто наведывался в интернет-кафе — включая одно, ставшее известным как место встреч для мужчин, под названием  «Фламинго».

«Когда появились первые хорошо известные сайты для геев, я всегда оказывался первым подписчиком из Грузии. Мне приходилось писать компаниям, чтобы они включили мою страну в список».

«Благодаря IP-адресу “Фламинго”, который мы знали наизусть, можно было увидеть, сидит ли в кафе кто-то, кто доступен для чата, и назначить ему свидание. Последние цифры IP-адреса всегда писали на компьютерах. Однажды я спросил парня, с которым болтал, какой кофе он предпочитает. Я быстро заказал этот напиток и поставил возле его компьютера. Он здорово перепугался!»

Паата пытается перевести разговор от постели к бару. В начале 2000-х годов он организовал множество гей-вечеринок в баре «Успех», в первом гей-баре в Грузии. Во время нашего разговоры в чате, Ниа Гватуа, 27 лет, владелица бара, подчеркивает особенность ее заведения. «Это больше, чем просто гей-бар, это место, куда ЛГБТ+ люди приходят, чтобы публично пообщаться друг с другом, потому что, как правило, вне его стен это невозможно».

 «В “Успех” приходят все: геи, лесбиянки, бисексуалы, священники и политики».

Вечеринки, которые Паата проводил в баре, финансово поддерживали из Нидерландов. «В то время было сложно что-то организовать в маленькой постсоветской стране, далеко от ЕС, где не существовало традиции ЛГБТ+ организации и определенных гарантий безопасности».

«Мы бы никогда не смогли справиться без финансовой поддержки, которую нам оказали [датская ЛГБТ+ организация] COC Нидерландов и без фотографий [датского фотографа] Эрвина Олафа, которые нам разрешили бесплатно использовать в качестве постеров для наших вечеринок».

Политика нулевой толерантности

Пока Паата борется за права ЛГБТ+, другие активисты воюют с суровым законодательством Грузии о наркотических веществах. Вслед за Революцией роз в 2003 году президент Грузии Михаил Саакашвили [который женат на датчанке Сандре Рулофс] внедрил бескомпромиссную политику нулевой толерантности к наркотикам.

«Наркопотребители были его первыми жертвами», — рассказывает Давид Субелиани в чате Skype. Один из лидеров движения «Белый шум», крупнейшей кампании за права потребителей рекреационных наркотиков в Грузии, 41-летний Давид говорит: «Тюрьмы переполнялись. И не важно, нашли у вас в сумке половинку косяка или 50 кило кокаина, вам [почти] наверняка светил приговор от пяти до двадцати лет лишения свободы».

Паата стал жертвой этой практики, когда в офисе ЛГБТ+ организации, где он работал, провели рейд в 2009 году. Он рассказывает: «Полиция угрожала опубликовать интимные фотографии коллег-лесбиянок, поэтому я немедленно подписал все документы, которые передо мной положили».

В итоге он провел несколько недель в тюрьме.

«Поскольку наркозависимых выгнали с улиц, возник новый тип наркопотребителей: молодые, открытые новым веяниям хипстеры, которые используют наркотики “для отдыха” в клубах», — говорит Давид, описывая клиентуру Bassiani.

«Общество не отвергает их, потому что люди видят, что они все равно способны жить обычной жизнью. Но рано или поздно они сталкиваются с той же прочной стеной, которой является закон».

«Еще совсем недавно полиция систематически подкидывала наркотики молодежи или тем, от кого они просто хотели избавиться». Правительство ввело кампанию #NoPlanting, цель которой — предотвратить подкидывание наркотиков невинным людям.

 «Отличная задумка, но такая абсурдная. Этот хэштег должны использовать мы, активисты, а они реально должны разбираться с этим как с внутренней проблемой», — добавляет Давид.

 С умеренным энтузиазмом Давид положительно оценивает достигнутое. «Мы сумели декриминализировать марихуану, но все равно… Пусть даже у вас при себе найдется всего 0,00009 грамм МДМА, вероятность того, что насильника или убийцу выпустят из тюрьмы раньше вас, очень велика».

Самые уязвимые

У потребителей рекреационных наркотиков в Грузии и ЛГБТ+ сообщества много общего — и это не только встречи в Bassiani, у них и общие враги: государство, церковь и ультранационалистические движения, которые рассматривают оба меньшинства как угрозу «грузинской идентичности». 17 мая 2013 года мирный марш протеста ЛГБТ+ был жестоко подавлен властями.

«Священники шли впереди, а полиция просто стояла и смотрела, а за ними следовали тысячи граждан, готовые убить первого встречного гея», — говорит Давид. «Я думал, что дела в Грузии двигаются в верном направлении, но это заставило меня понять, насколько все еще плохо. Убили трансгендерного человека, избили наркопотребителя — и любой бы понял, что здесь это в порядке вещей».

Хотя в Грузии приняли закон против дискриминации, чтобы защитить ЛГБТ+ людей перед маршем 2013 года, по сути, перемен не произошло. Полиция часто не вмешивается, когда избивают геев или соседи травят транс-женщину.

Владелица бара Ниа объясняет: «Трансгендерные [люди] — самая уязвимая группа в стране. Им сложно интегрироваться или найти работу, они часто оказываются втянуты в проституцию».

Паата добавляет: «Этот закон приняли только для того, чтобы угодить Брюсселю и чтобы мы могли путешествовать в ЕС без визы».

Давид подчеркивает, как важно то, чтобы все активисты объединились: «Мы постепенно начинаем понимать, что мы должны выступать вместе. Когда мы запустили движение «Белый шум», мы сначала обратились к ЛГБТ+ активистам, чтобы выразить свою солидарность. Мы воплотили эту идею в жизнь».

«Мы приходим друг к другу на митинги и акции протеста. Когда мы собираем активистов для наших протестов, геи часто противостоят полиции в первых рядах. Это касается всех левых движений, кстати — женщин, секс-работниц, профсоюзов, мигрантов, шахтеров, какое ни возьми. Угнетение имеет общие корни. Если мы выступаем единым фронтом и способны мобилизовать тысячи человек, они не смогут нас больше игнорировать».

Возможно все

Ночная жизнь Тбилиси постепенно привыкает к ЛГБТ+ клиентуре. Существуют много дружественных кафе и клубов, которые выжили, и появляются новые (такие как кафе «Галерея» и «Фабрика»). Двери бара «Успех» смогли остаться открытыми без фейсконтроля, и совсем недавно открылся «Хиди», большой техно-клуб, который также организует гей-вечеринки, что было бы невозможно в любом из соседних с Грузией государств.

 «Клубная сцена в Тбилиси расцветает. Она куда больше, чем в Амстердаме. А что может быть лучше, чтобы собрать людей вместе? Это наша целевая аудитория», — добавляет Давид. Bassiani призывает посетителей мобилизоваться и протестовать.

 Паата продолжает: «Туалеты обклеены стикерами о будущих акциях, а посетителям на входе ставят штамп, где отмечено, например: “Парламент в семь часов”, так что они знают, куда им идти, как только они проснутся».

«В клубе всегда есть экран, показывающий, сколько у рейверов осталось времени для сна, прежде чем им будет пора идти на вечерний антиправительственный протест».

Bassiani крайне популярен и вносит свой вклад в видимость ЛГБТ+ сообщества.

Неважно — пусть вы выросли в гомофобной и строго ортодоксальной среде. Если вам нравится жесткое техно и вы хотите хорошо оттянуться в выходные, вы очутитесь здесь. Музыка объединяет группы, которые на первый взгляд кажутся диаметрально противоположными, что и прекрасно.

Паата отмечает: «После вечеринки Horoom гости обычно перекусывают, чтобы сбить похмелье, в одной из местных турецких закусочных. В эти дни можно нередко увидеть, как какой-нибудь агрессивный мачо накидывается водкой вместе с транссексуальной женщиной. Это такое сильное зрелище».

«И кажется, что возможно абсолютно все».

Подписывайтесь на канал  СПИД.ЦЕНТРа  в Яндекс.Дзене
Google Chrome Firefox Opera