Общество

Девиация реальности: во что превратится кино в России с новыми ограничениями

Поправки к закону, регулирующему онлайн-кинотеатры, согласно которым к прокату запретят фильмы, демонстрирующие «сексуальные девиации» (под ними, разумеется, понимают однополую любовь) заставили кинокритика Егора Беликова написать колонку в «СПИД.ЦЕНТР» о том, что происходит что-то страшное.

Не хочется писать кликушеский текст, но, кажется, наступает все же понемногу конец всему.

О чем речь: сперва пришла новость от «Ведомостей», что Роскомнадзор готовит поправки в закон «Об информации», согласно которым в статьях 10.5 и 10.6 этого закона обязанности владельцев онлайн-видеосервисов и соцсетей предлагается дополнить «запретом на распространение материалов, пропагандирующих нетрадиционные сексуальные отношения и сексуальные девиации». Что за девиации такие? Хочется надеяться, что это только уголовно наказуемые педофилия и эксгибиционизм. Однако, по словам Вячеслава Климова из адвокатского бюро Asterisk, «норма у нас лишь одна — союз мужчины и женщины (часть 3 статьи 1 Семейного кодекса РФ). Поэтому любые иные формы отношений, такие как женская или мужская гомосексуальность, бисексуальность, трансгендерность и так далее, являются недопустимыми». (Тут надо уточнить юридически верный комментарий заявлением о том, что трансгендерность не имеет отношения к ориентации, но понятно, что и государственные регулирующие органы тоже этого не знают и запретят при случае все скопом.) Не осталось никаких надежд на то, что поправки эти в итоге не примут, — опыт жизни в России показывает, что примут и еще как.

Затем в дополнение к этому вышел текст на «Би-би-си» Олеси Герасименко о механизмах самоцензуры в российском кино. Вроде бы и на другую тему, там больше про поддержку оппозиции со стороны актеров, которых потом не пускают в кадр, но, на самом деле, это очень даже неплохое дополнение к той новости. Выходит, что подавляющая часть киноконтента даже в контексте стримингового бума производится в интересах держателей государственных капиталов и они уже преспокойно внедряются в идеологическое содержание того, что снимается, причем даже не в прямые смыслы, о которых рассказывают по сюжету, а также и в косвенные. Если Александра Бортич выступила в поддержку оппозиции, значит, ее больше не снимаем. Почему бы такую практику не распространить, например, на открытых или даже закрытых актеров и режиссеров геев? В условиях государственной цензуры самое страшное, что есть, — это цензура внутренняя. Когда ты (представим себя на месте российского кинопродюсера или сценариста) боишься, что тебе не дадут денег, потому что ты собрался рассказать о чем-то не таком, о чем принято говорить, ты это точно уберешь — или даже не допустишь мысли о том, чтобы пригласить к себе в проект соответствующего и лучше всех подходящего исполнителя.

И как же все это не вовремя. Мы, в смысле — российская киноиндустрия, — кажется, робко, но хоть немного раскрепостились, стали лучше и честнее говорить про темы, которые волнуют молодое поколение. По опросам общественного мнения заметно, что если более старшему поколению свойственна первобытная гомофобия, то среди молодых все уже намного лучше. К примеру, недавний сериал Happy End, как раз вышедший на стриминговом сервисе more.tv. Это, может быть, не совершенная, но значительная работа про устройство вебкам-индустрии, в том числе в России, которая здесь работает на аутсорсе. Об этом мало кто говорит и тем более снимает, и то, как удачно это получилось у онлайн-кинотеатра more.tv, наверняка задело в том числе Роскомнадзор, который ныне постарается все это запретить. Happy End — это был робкий шаг в правильном направлении, но этот шаг может оказаться вполне себе последним. Понятно, что в какой-то момент с таким запретом кино окончательно разойдется со всякой целевой аудиторией и просто не сможет ничего дельного для нее сформулировать.

В этом смысле ужаснее всего даже не то, что мы идем поперек мирового течения. То, что медицина уже давно не считает никакими сексуальными девиациями, Россия вписывает в черный список. Может, никто в кадре не занимается сексом и даже не целуется, но если крамола хотя бы подразумевается, значит, она рано или поздно будет запрещена. 

Но зато останутся фильмы из прошлого, которые уже вышли, и ЛГБТ оттуда не вымараешь? А вот и нет, закон в данном случае преспокойно будут применять ретроспективно. Раз сейчас фильм представлен в каталоге онлайн-кинотеатра и это запрещено, следовательно, надо убрать, а то санкции. Но проблема глубже, отсюда и алармизм данной колонки.

Важное лирическое отступление. Однажды автора этих строк, не на правах коллаборациониста, а просто заметного журналиста (не хвастаюсь, просто факт, часто печальный), позвали на закрытую встречу с одним из руководителей профильного комитета Госдумы. На ней все обсуждали, какие бы законопроекты в пользу российской культуры стоило бы внести, что уточнить и так далее. И тогда этот самый автор с большим удивлением столкнулся с тотальной убежденностью законодателя по поводу того, что цензурные ограничения нужны и необходимы — не только самим мандатникам, чтобы выслужиться, но и населению. И возрастные маркировки, и всевозможные запреты — все пойдет в дело. Верхушка власти определенно считает, что имеет право на редактирование пространства художественного допуска, что именно они благодаря тому, что культура — дотационная область российской жизнедеятельности, имеют право заверять план перепланировки данного пространства.

Из слабо аргументированной, но хотя бы патриотически-охранительской политика вымарывания ЛГБТ-повестки отовсюду, откуда только можно, превратилась в системную, безжалостную, обезличенную и абсолютную. Не надо лишний раз проговаривать, что если зритель, пусть даже несовершеннолетний, увидит на экране, как целуются двое мужчин, он из-за этого не станет геем, — это и так понятно. Властей сам по себе этот факт уже давно не волнует, это просто парадигма восприятия реальности. ЛГБТ не о’кей — значит, не о’кей, удаляем. Точно так же, как поддержка оппозиции, — и последствия данного четкого предписания, очень плотно, до щелчка вошедшего в систему ценностей всякого провластного околокультурного функционера, очень четко описаны. Раз уж это текст для сайта «СПИД.ЦЕНТРа», требуется пояснить: в контекст всякого ЛГБТ-кино попадает и, например, кино про эпидемию ВИЧ, поскольку эти тематики по несомненным новейше-историческим причинам неотъемлемы одна от другой.

Наверное, лишний раз не имеет смысла описывать, почему эта вроде бы узкая тема, будучи изъятой из российского кино, так сильно навредит. Во-первых, перед нами одна из самых обсуждаемых, актуальных и одновременно с тем болезненных тем в мировой повестке дня. Таким образом, Россия выпадает из глобального тренда, но это ладно. Во-вторых, кино, конечно, не обязано о чем-то конкретном осведомлять зрителя — например, по поводу того, что геи тоже люди, — но все же, если из столь важного медиума будет изъято ЛГБТ вслед за возможностью иметь оппозиционные политические взгляды, то и в обществе эти темы будут осмыслять куда меньше. В-третьих, данные табу могут вскорости пустить метастазы в системе чиновничьих ценностей, и тогда они аккуратно и молча запретят еще что-нибудь, например информацию об эпидемии ВИЧ, а это уже очень критично. Вот и получается, что все плохо и даже хуже. Беспокоиться об этом стоит уже сейчас, но что делать — неясно, да и особо нечего.

Подписывайтесь на канал  СПИД.ЦЕНТРа  в Яндекс.Дзене
Google Chrome Firefox Opera