По рассказу Елены (имя матери также изменено), сотрудники отдела опеки и попечительства приехали в сопровождении участковых, инспекторов ПДН (отдел полиции по делам несовершеннолетних) и полицейских с автоматами.
"Как фашисты в войну отнимали детей у матерей", — рассказывает мать.
Женщине три месяца не давали видеться с ребенком. Защитник Елены Александр Усольцев показывает бумагу, которую они забрали в "приюте" — это инструкция для охранников, согласно которой они должны отправить мать, если она придет, в ПДН (несмотря на то, что опека разрешала ей видеться с дочерью).
Фото: Андрей Гусельников © URA.Ru
"Мать не пускали к дочке, пока мы не стали жаловаться, массовые обращения [писать], — говорит Усольцев. — Я сказал, чтобы привлекли этого руководителя по делам несовершеннолетних в полиции к уголовной ответственности — после этого стали пускать". Теперь мама и бабушка периодически видятся с девочкой. По словам родных, ребенка держали в душной палате под замком, плохо кормили и успели заразить несколькими инфекционными заболеваниями.
Причина изъятия ребенка из семьи — ВИЧ (вирус иммунодефицита человека), который нашли у ребенка. "Был издан приказ руководителя управления по социальной политике "отобрать ребенка в связи с тем, что мама злостно уклоняется от лечения несовершеннолетней дочери, чем подвергает ее жизнь и здоровье опасности", — цитирует Александр Усольцев составленный им иск к областному минсоцполитики (копию документа юрист дал переснять "URA.Ru"). По его мнению, "факт непосредственной угрозы жизни ребенка или его здоровью не устанавливался".
При этом в семье Елены когда-то был еще один ребенок — он умер во младенчестве: мать также не лечила его от ВИЧ. По данным агентства, после смерти малыша мать осудили — признали виновной по статье "оставление в опасности" (впоследствии она была амнистирована). В октябре суд лишил Елену родительских прав уже в отношении шестилетней дочери. Защитник обжаловал это решение в облсуде, заседание апелляционной инстанции состоится в начале ноября.
Судя по высказываемым взглядам, защитник Елены Александр Усольцев (у него нет статуса адвоката — он представляет себя "консультантом-экспертом Общественной палаты") — типичный ВИЧ-диссидент (человек, отрицающий существование ВИЧ). Центры по профилактике и борьбе со СПИД он называет не иначе как "центрами нетрадиционной медицины". "Вы не знаете, что от СПИДа еще никто никогда не умирал? — спрашивает Александр. — Говорят, что есть какой-то вирус, носитель. Прямая связь не установлена".
Свою миссию юрист видит в том, чтобы защищать таких родителей, как Елена, от "бесчеловечной ювенальной юстиции". "Отобрать ребенка сегодня могут у кого угодно — у твоего брата, родственника, — говорит Усольцев. — Скажут: ты не справился, надо делать, как тебе велят. Если ты не делаешь — у тебя изымают ребенка и могут привлечь и к уголовной ответственности (и привлекают). Закон гарантирует, что можно самому и в интересах ребенка отказаться от этих препаратов — ст. 20 Закона о здравоохранении. Но они что делают? — отбирают ребенка по надуманным основаниям!"
Как рассказали "URA.Ru" в центре СПИДа, ситуации, когда детей изымают из семей, в которых их не лечат от ВИЧ-инфекции, уже бывали на Урале. Однако это крайняя мера: врачи пытаются до последнего найти контакт с родителями. "С ними работают врач-инфекционист, социальный работник, психолог, привлекаем равных консультантов — людей, которые тоже имеют ВИЧ-инфекцию, — рассказал агентству пресс-секретарь Свердловского областного центра профилактики и борьбы со СПИД Марина Костарева. — Большинство семей готово лечиться и наблюдаться, случаи, когда родители намеренно не лечат детей, единичны, но они очень трагичны".
"Эти люди отказываются от наблюдения и приема лекарств во время беременности и родов, инфицируют своего ребенка, а потом вновь уклоняются от наблюдения в центре, — поясняет представитель центра СПИДа. — Зачастую мы узнаем, что ребенок в крайне тяжелом состоянии, когда он уже попадает в реанимацию, где родители, отрицающие ВИЧ, опять же не дают лечить своего ребенка, и дети умирают".
Один из врачей-инфекционистов Екатеринбурга, работающий с детьми, по просьбе "URA.Ru" поделился своей личной историей (женщина попросила не называть ее имя). "Я работаю с ВИЧ-инфицированными уже более 10 лет, первые три года видела только "стабильных" детей, — рассказал медик.
— Они лечились, наблюдались, с ними ничего не происходило. И в какой-то момент я тоже усомнилась: существует ли ВИЧ-инфекция?
Начала знакомиться с этой информацией, стала много читать, слушать доводы представителей сообщества ВИЧ-диссидентов (хотя это никак не отражалось на моей профессиональной деятельности). Но в 2011 году умер первый ребенок от ВИЧ-инфекции. Его лечащим врачом была я".
Медик вспоминает, что мама малыша тоже была ВИЧ-диссидентом. Еще во время беременности она отказалась от приема препаратов, а после родов — от наблюдения в центре СПИДа. "У меня все сомнения сразу ушли, когда я увидела протекание естественной ВИЧ-инфекции на примере конкретного ребенка, — говорит врач. — Не в книжке прочитала, а увидела сама, как он умирает на твоих глазах и ты ничего с этим сделать не можешь. Как мать, я считаю, что ребенок, конечно же, должен находиться в семье. Но в какой семье? В той, которая заботится о его здоровье.
Мне очень жаль детей, которых отбирают, но я хочу, чтобы они жили".
По данным центра СПИДа, всего в Свердловской области за время эпидемии (с конца 90-х) страшный диагноз был поставлен тысяче с лишним детей. Умерли 34 ВИЧ-инфицированных ребенка, из них 23 — именно от СПИД (остальные — от несчастного случая или сопутствующих заболеваний). Из этих 23 большая часть — дети ВИЧ-диссидентов. Все остальные дети, получая терапию, продолжают жить.
Полностью статью можно прочесть на сайте URA.RU по ссылке.
