О том, что я ВИЧ положительна, я узнала год назад, в феврале 2015-го. Я собирала госпитальный комплекс для плановой операции горнолыжной травмы, и моя терапевт сообщила, что мой тест на ВИЧ задержан. Шок, ступор, истерика, слезы... «Это какая-то ошибка! Это не может произойти со мной!» - крутилось в голове. Я сразу позвонила сестре и своему мужчине и все им рассказала. Родителям о диагнозе не сообщила – оберегаю. Их «свет в оконце», золотая медалистка, высшее экономическое образование, 14 лет успешной карьеры в банковской сфере - гордость, надежда и опора! И тут такой диагноз! Нет уж, пусть пока не знают. Помочь они мне никак не смогут, а только будут переживать.
Мы познакомились в начале 2014-го. Это с самого начала были «те самые серьезные отношения», о которых мечтает незамужняя 33-летняя барышня. Он сделал мне предложение, и я была счастлива, что наконец-то это ОН! На тот момент я находилась во власти стереотипа, что «приличные люди ВИЧ не болеют». Любовь надела розовые очки и отключила контроль. Мы стали пробовать зачать ребенка. Штамп в паспорте был уже формальностью. Он пошел тестироваться, и когда его анализ тоже задержали, я поняла - какой иммуноблот будет у меня. Положительные иммуноблоты пришли один за другим. Естественно мы хотели выяснить: кто кого? У меня подмосковная прописка, я встала на учет в СПИД-Центр, и выяснилось, что у меня 750 иммунных клеток и неопределяемая вирусная нагрузка, т.е. я фактически незаразна. А мой милый был прописан в регионе. В Московском СПИД-Центре ему отказали в постановке на учет, запрос в Департамент здравоохранения Москвы тоже пришел с отказом, ехать домой он не хотел, боясь огласки. И вскоре он загремел в больницу на Соколинку с легочным ЦМВ. Это уже был оппортунист. В больнице выяснили, что у моего милого СПИД: менее 200 СД4 и вирусная нагрузка более 100 тыс. Мы нашли ответ на вопрос «кто кого?» Ему сразу назначили терапию, вылечили ЦМВ. Я тоже параллельно занималась своим здоровьем.
Пока собирала анализы для операции травмы, выяснилось, что у меня небольшая гинекологическая проблема, тоже требующая хирургического вмешательства, и из-за которой у меня собственно не получалось забеременеть. Мой ВИЧ выловили в достаточно престижной московской сети клиник, где я обслуживалась по ДМС. Нет, с ДМС меня не сняли, но 90% врачей начали от меня шарахаться и старались побыстрее выпроводить меня за дверь. Я столкнулась с дискриминацией во всей красе. По ДМС в гинекологической операции отказали 6 московских больниц! Устно отказали.
На тот момент у меня не было сил бороться. Я находилась в стадии принятия диагноза, и мне просто хотелось решить проблему со здоровьем, чтобы впоследствии иметь детей. В итоге прооперировали меня по ОМС в моей районной больнице. Далее настал черед оперировать травму. В частной клинике, узнав о ВИЧ-статусе, мне отказали, но дали контакты заведующего травматологическим отделением одной из Московских больниц, где за меня возьмутся, за деньги, в конверте. Согласилась, заплатила, прооперировалась. А впоследствии научилась очень выборочно сообщать медицинским работникам о своем ВИЧ-статусе.
Менее, чем через неделю после задержки моего теста на ВИЧ, меня вызвал мой босс, и предложил расстаться по соглашению сторон с компенсацией под предлогом какой-то формальной причины. Это была неожиданность, неприятная неожиданность для меня, но я находилась в мучительном ожидании иммуноблота, и это показалось меньшей из зол. Я подписала бумаги. Я конечно же не могу ничего доказать, но сейчас, по прошествии времени холодным рассудком прослеживается взаимосвязь событий: возможно страховая компания «слила» информацию обо мне в службу безопасности или HR банка, а те, в свою очередь, дали команду уволить, но тихо, «без шуму и пыли». Сие останется недоказуемым предположением.
Вернемся к частному: знание диагноза только сблизило меня с моим мужчиной. Мы были уверены, что будем поддерживать друг друга и переживать все вместе. Очень хотели ребенка. Перелопатив интернет по теме ВИЧ, поняли, что у нас есть все шансы. Он принимал терапию, она работала. Осенью 2015-го он наконец-то решил вопрос с пропиской и встал на учет в СПИД-Центр. Бросил курить, полностью отказался от алкоголя, продолжал ходить в зал, прошел все необходимые плановые обследования. Его СД4 подросли до 300, а вирусная нагрузка снизилась до 6 тыс. Мои ноябрьские результаты радовали: вирусная нагрузка продолжала оставаться неопределяемой, а иммунный статус перевалил за 1400 клеток (если так пойдет и дальше, меня можно будет считать нонпрогрессором). Ничего не предвещало…
А в начале января его не стало. В медицинском заключении: вторичная кардиомиопатия. Ему было всего лишь 38 лет. Я осталась одна в 35 лет. С острым желанием иметь семью и ребенка, а лучше – детей. И с диагнозом. Придется все выстраивать заново. Говорят, все дается по силам… Когда наша РПЦ проповедует, что «верность единственному партнеру убережет вас от ВИЧ», я скажу – ерунда! Я почти 2 года была с одним-единственным мужчиной, я хотела от него ребенка, а получила ВИЧ. Убережет только презерватив и знание своего ВИЧ-статуса. Как бы там ни было (на роду наверное написано) сейчас я рада, что меня так рано обнаружили – я нахожусь под наблюдением инфекциониста, мой ВИЧ под контролем. «Блаженное неведение» приводит к СПИДу и распространению эпидемии. Еще я поняла, что в организме каждого человека ВИЧ развивается по-разному: кто-то за 3 года может свалиться в СПИД, а кому-то терапия не понадобится десятилетиями. Я знаю, что у меня ВИЧ, я знаю, что не опасна в быту для своих близких, и я сделаю все, чтобы цепочка остановилась на мне.
