По данным фонда, в 2005 году в детских домах и домах ребенка было 800 ВИЧ-положительных детей и подростков, в 2019 году — 600. Сейчас в таких учреждениях остаются около 500 детей с ВИЧ. При этом в Москве, Подмосковье и нескольких крупных городах малышей с ВИЧ уже нет.
«Раньше дети с ВИЧ вырастали в детских домах, переходя из группы в группу, — и нам оставалось лишь надеяться, что они смогут когда-нибудь обрести семью. Сейчас мы знаем, что у них есть шанс, их забирают, особенно маленьких. Подростков пристроить сложнее», — рассказала Ольга Кирьянова «Известиям».
По ее мнению, переменам поспособствовала доступность информации о ВИЧ — все желающие могут узнать актуальную информацию о вирусе. Также потенциальные родители могут почитать отзывы других приемных семей, поговорить с ними лично и пройти специальные семинары. По данным Кирьяновой, после таких семинаров около 30 % семей заявляют о готовности взять ребенка.
Директор фонда говорит, что жизнь детей с ВИЧ отличается социальным неблагополучием. В детским домах к ним могут относиться по-разному. Например, в некоторых учреждениях сотрудники понимают, что вирус не передается бытовым путем, но иногда дети с ВИЧ становятся изгоями.
«После детских домов социализируется всего 30 % детей, а у подростков с ВИЧ шансы еще ниже. Их жизнь полностью зависит от регулярного приема терапии. Поэтому им очень нужна семья, заинтересованные взрослые, которые помогут не забросить лечение в сложные времена», — отметила Кирьянова.
Летом 2019 года россиянам с ВИЧ разрешили усыновлять, принимать под опеку, брать в приемную или патронатную семью детей.
«СПИД.ЦЕНТР» уже не раз писал, что эксперты и общественники критиковали действовавшие ранее правила усыновления, поскольку ВИЧ-положительные родители не представляют никакой опасности для ребенка, особенно если они принимают терапию и имеют неопределяемую вирусную нагрузку. Более того, противоречие данного запрета нормам основного закона страны и нормам Семейного кодекса еще в 2018 году признал Конституционный суд.
Право на усыновление также появилось у ВИЧ-положительных жителей Молдовы и Кыргызстана.