Мнение

Анатолий Лешенок: “Кровать – не место преступления”

Мы долго не думали, когда принимали решение с кем первым провести интервью в рамках нашей кампании “Преследуй вирус, не людей. ВИЧ не преступление” — такого количества возбужденных за короткий срок уголовных дел по постановлению в угрозу инфицирования и передаче ВИЧ, как в Беларуси, нет ни в одной стране. В 2017 году было возбуждено 130 уголовных дел по статье 157 Уголовного кодекса Республики Беларусь. СПИД.ЦЕНТР публикует интервью белорусского активиста Анатолия Лешенка Евразийской женской сети по СПИДу.

Анатолий Лешенок — один из активистов, который работает в направлении противодействию криминализации передачи ВИЧ и представляет Республиканское общественное объединение “Люди плюс”. О ситуации в Беларуси Анатолий рассказывал на 22-й Международной конференции по ВИЧ, которая прошла в Амстердаме с 23 по 27 июля, а еще он начал работать консультантом в проекте “Скан криминализации ВИЧ”, который реализует Евразийская Женская сеть по СПИДу.

– Я увидела, что за первое полугодие 2018 года в Беларуси по статье 157 УК уже было возбуждено 48 уголовных дел…

…По сравнению с прошлым годом количество уголовных дел снизилось на 30%.

Анатолий Лешенок. Фото: UNAIDS-Country Office in Belarus

– Давай поговорим об этом. В 2017 году было возбуждено 130 уголовных дел — это очень много. С чем ты это связываешь? Какие причины?

По количеству уголовных дел лидирует Гомельская область.Там в 2016 году начали проводить повсеместный скрининг людей на ВИЧ — тестировали на предприятиях, на заводах. Среди вновь выявленных около 90% — это простые люди, которые инфицировались ВИЧ половым путем. Если бы мы говорили о людях, принимающих наркотики, о бывших заключенных — они знают о законах, знают как общаться с милицией, как и что нужно правильно сказать. Обычные же люди — у них практически нет опыта общения с правоохранительными органами. И вот когда у них выявляют ВИЧ, спрашивают о бывших и настоящих половых партнерах. Они, то ли по своей наивности, или из-за страха, говорят когда и с кем спали, называя фамилии. Эпидемиологи все данные передают дознавателям, а те уже в свою очередь дальше связываются со всеми и начинают раскручивать процесс. Даже если это семейная пара, и один из партнеров говорит: “Да было дело, как-то один раз не использовали презерватив” — все, этого достаточно, статья 157 УК, часть 1 — если партнер не инфицирован, и часть 2 — если инфицирован.

Если резюмировать причины, то я бы отметил следующие, взаимосвязанные между собой:

– поголовный скрининг;
– юридическая неграмотность населения;
– заинтересованность следственных органов (я говорю о материальной, когда есть вознаграждения за раскрытые дела).

– Ты сказал, что эпидемиологи передают сведения дознавателям. Они обязаны это делать?

Да, есть специальное постановление, которое обязывает медицинских работников передавать сведения в случае каких-то происшествий — например, ДПТ, какие-то преступления. В этом списке стоит и ВИЧ.

Если дознаватели работают с семейной парой, то сначала они собирают данные у того партнера, который инфицировался. Все записывается на бланке показаний потерпевшего, человек их подписывает. Это уже является причиной возбуждать дело.

Дальше еще какой ход — берут анализ крови на генотип вируса у обоих партнеров. Конечно же, генотип совпадает, так как на нашей территории у большинства людей одинаковый тип вируса. Это как бы “подтверждает” “вину” — люди по своему незнанию видят, что тип вируса один, и принимают этот факт как доказательство вины. И для обвинения готов уже ряд факторов: подписка, которая дается еще при постановке на учет, признание, одинаковый генотип и подписанный бланк потерпевшего.

– Можно что-то сделать, чтобы избежать наказания?

Если люди обращаются к нам на стадии, когда они уже вышли от эпидемиолога, но еще не дошли до дознавателя — то реально можно. Только за последнее время у нас есть три случая, когда данные были переданы в правоохранительные органы, но в возбуждении дела было отказано. Мы проконсультировали людей и объяснили, что нужно говорить дознавателю.

У нас на сайте есть форма, которую можно заполнить и получить консультацию. Кроме того, благодаря хорошим, партнерским отношениям с областной эпидемиологией, мы распечатали листовки, с информацией о правовых услугах, которые мы предоставляем, и попросили врачей давать эти листовки хотя бы семейным парам, данные о которых они должны передавать в УВД.

– Я знаю, что вы работаете сейчас над внесением поправок в Уголовный кодекс Республики Беларусь. На каком этапе вы находитесь?

В прошлом году мы обратились к депутату Парламента Республики Беларусь, рассказали о ситуации с криминализацией, и он нас поддержал. Мы подали пакет документов в парламентскую Комиссию по здравоохранению, физической культуре, семейной и молодежной политике — там был и вывод Регионального бюро ВОЗ, что ВИЧ является контролируемой хронической инфекцией, а не смертельным заболеванием, и рекомендации Глобального консультативного комитета ВОЗ, наша аналитика, кейсы клиентов. Члены комиссии высказались за внесение изменений в УК, они согласны, что эту норму нужно менять — она архаична, сейчас уже совсем другая ситуация.

Надеемся, что в октябре наш вопрос будет вынесен на Парламентские слушания, и мы хотим участвовать в обсуждении. Записались на аудиенцию к Председателю Верховного Суда — тоже хотим узнать как он настроен, и представить свою точку зрения, и точку зрения наших сторонников.

Кстати, несколько депутатов Парламента во время Дня “Ноль дискриминации” организованном Министерством иностранных дел, Министерством здравоохранения и Объединенной программой ООН по ВИЧ/СПИД в Беларуси активно участвовали в обсуждение вопроса ст. 157 УК, который выносили на обсуждение представители нашей организации.

Фото: UNAIDS-Country Office in Belarus

Ближе к осенней сессии Парламента планируется проведение круглых столов, на которые мы планируем пригласить депутатов Парламента, представителей Национального Центра законодательства и правовых исследований РБ, представителей Министерства здравоохранения, ЮНЭЙДС, ВОЗ, журналистов.

– У вас есть сторонники? Кто вас поддерживает? Может представители власти, другие общественные организации.

Нас очень поддерживают Региональное бюро ВОЗ, Министерство здравоохранения и ЮНЕЙДС — они наши первые союзники. Не было бы такого успеха в продвижении нашего вопроса, если бы не они. Я слышу выступления этих людей, что они “за”. Это очень ценно. Другие общественные организации тоже выступают в защиту людей, которым инкриминирована передача ВИЧ. Это меняет общественное мнение.

В Беларуси общество уже не так негативно реагирует на людей с ВИЧ, больше уже с пониманием, чем с осуждением.

– А как вы отслеживаете, что общественное мнение меняется?

Даже по комментариям под публикациями — а у нас вышло за последний год 5-6 публикаций — мы видим, что общество уже не так негативно реагирует на людей с ВИЧ, больше уже с пониманием, чем с осуждением.

В этом году, при поддержке Минздрава и агентств ООН, мы представили фотовыставку “Люди плюс”. Главные герои фотовыставки — люди, живущие с ВИЧ, из различных регионов страны, которые делятся своими личными историями, опытом приема антиретровирусной терапии, планами на будущее и тем, как лечение повлияло на их жизнь. Я считаю, что выставка уникальна для Беларуси и должна быть передвижная, чтобы быть представленной как можно большему числу людей.

Фото: ООН в Беларуси

– Расскажи о живых примерах, когда один из семьи был осужден. Мне хочется, чтобы люди прочитали, и осознали, что это реальность. У меня такое не укладывается в голове, когда люди живут себе счастливо, и в один прекрасный день к ним приходит милиция…

Буквально две недели назад к нам обратилась молодая женщина, у нее семья, двое детей, младшему три месяца. Муж не инфицирован. Ей хотят предъявить обвинение по статье 157, часть 1 — поставление в опасность заражение мужа. Представь, приходили из милиции, и фотографировали кровать, как место преступления!

Ранее ее уже пытались обвинить, когда оказалось, что у ее первого ребенка ВИЧ — якобы она не принимала должным образом АРВ-терапию, и это повлекло за собой инфицирование ребенка. Но с обвинением не сложилось, не смогли обосновать. Так вот, по этому второму случаю попытки ее обвинения мы уже обратились к помощнику депутата, с просьбой вмешаться. Надеюсь, это подействует.

Я хочу, чтобы люди не страдали, и будем делать всё возможное, чтобы милиция не фотографировала кровать как место преступления.

Еще могу поделиться одной историей. Вот ты спрашивала меня про условные сроки — а это тоже не так просто для человека. Мы ведем семейную пару: жена, муж, ребенок. Жена была инфицирована, муж инфицировался через 7 или 8 лет совместной жизни. Им не повезло в том плане, что они к нам поздно обратились — уже после встречи с дознавателем. В общем, женщина получила условный срок. Она сейчас член нашей организации, консультирует по принципу “равный-равному” тех людей, которым хотят предъявить обвинение в связи с ВИЧ. Так вот, у “условников” есть определенные ограничения: им нельзя посещать общественные места, то есть с ребенком пойти куда-то она уже не может; в дороге может быть не больше часа в одну сторону и обратно — на работу и с работы; если нужно к маме в деревню поехать — идет в милицию, пишет заявление. Выехать из страны нельзя. Милиция приходит 2-3 раза в неделю, в 11 вечера, чтобы проверить, дома ли она, соблюдает ли режим домашнего заключения. И никого не интересует, что думает об этой женщине ее ребенок, соседи…

И еще один случай. Женщина, с высшим образованием, работала в торговле. Их фирму закрыли, и она осталась без работы. А человек, который находится на условном, обязан работать. Женщина обращалась в разные торговые фирмы с желанием трудоустроиться, но у нее на руках справка, в которой, кстати, указана статья, по которой ее обвинили. Ее не пропускали уже на этапе службы безопасности этих фирм. Хорошо, что нашлись знакомые добрые люди, которые помогли устроиться, сейчас она работает в магазине.

– Есть же различные Комитеты ООН — вы подавали отчеты в какой-нибудь из них? Приходилось ли помогать людям подавать документы в Европейский суд по правам человека?

Чтобы подать документы в ЕСПЧ, нужно пройти все судебные инстанции на уровне страны, дойти до Верховного Суда. Здесь очень много нюансов, к тому же, сама знаешь, чтобы дойти до ЕСПЧ, нужно как минимум 6-7 лет потратить. Наша рабочая группа (в ней 15 человек) предпочитает свои время и силы отдавать на изменение ситуации действуя намеченными нами плану. Мы уже видим предварительные результаты. Пусть даже изменения не происходят так быстро, потому что мы имеем дело с выстроенной системой. Я хочу, чтобы люди не страдали, и будем делать всё возможное, чтобы милиция не фотографировала кровать как место преступления.

Интервью записала Алина Ярославская

Этот материал подготовила для вас редакция Фонда «СПИД.ЦЕНТР». Мы существуем благодаря вашей помощи.
Вы можете поддержать нашу работу по этой ссылке.
Google Chrome Firefox Opera