Общество

«Девочки на трассе». Как помочь воронежским секс-работницам?

«Ты не один» — любимая песня дальнобойщиков и по иронии название воронежского благотворительного ВИЧ-сервисного фонда, помогающего работницам индустрии коммерческого секса, трудящимся на трассах области. Легко ли это — опекать секс-работниц, с чего началась около года назад эпопея названного АНО и сколько продлится. В коротком репортаже сайта «СПИД.ЦЕНТР».

Этот выезд на аутрич у Натальи Коржовой, учредителя Центра содействия профилактике социально значимых заболеваний «Ты не один», особенный. Последние две недели не получалось выбраться «в поле» из-за графика, и девочки уже заволновались: «Вы нас бросили?».

Работать с указанным контингентом «Ты не один» стали неспроста. А самому проекту уже около года. «Только за новогодние праздники в 2018 поступило пять обращений. Позвонила жена дальнобойщика, чей муж в пути воспользовался услугами секс-работниц и получил ВИЧ, двое неосторожных мужчин, признавшиеся в связях с девушками, вовлеченными в оказание интимных услуг, а также сестра женщины из данной группы риска, умершей от последствий СПИДа», — рассказывают в центре.

— Почти 59 % населения России заразились при гетеросексуальных контактах. Половой путь на сегодняшний день — один основной способов передачи ВИЧ-инфекции. Секс-работницы имеют постоянных партнеров, либо сожителей, либо постоянных клиентов, у которых у самих есть жены. За дополнительную плату они нередко готовы отказаться от презервативов. Именно так ВИЧ выходит за пределы этой уязвимой группы. А стало быть, работать с секс-работницами невероятно важно, — объясняет сама Коржова.

И добавляет, что фонд не ставит перед собой задачи перевоспитать «девочек», но когда те все-таки уходят из бизнеса и начинают жизнь с чистого листа, сотрудники считают это приятным бонусом.

Вдоль трассы

Профессию секс-работницы российское законодательство квалифицирует как проституцию, она считается административным правонарушением и влечет за собой штраф в размере от полутора до трех тысяч рублей. Самые уязвимые из секс-работниц — те, что трудятся на трассе. На них-то и рассчитан проект. Именно они подвергаются риску инфицирования в первую очередь и чаще ставят в опасность заражения партнеров, говорят социальщики.

Впрочем, установить контакт с целевой аудиторией на первых порах оказалось не так-то и просто: несмотря на то, что запуск проекта назначили на апрель, уже с января аутричеры отправились на поиск клиенток.

— Мы не знали, где они работают, просто видели когда-то где-то, проезжая мимо: стоят, — вспоминает Наталья Коржова. — Я помню наш первый выезд, знакомство с девочками. Это была суббота, нас с супругом пригласили на встречу представители местного ЛГБТ-сообщества, по работе, а как встреча закончилась, я предложила просто сесть в машину и поехать искать секс-работниц. Места мы знали только ориентировочно. Приблизительно. Так что тесты на ВИЧ брать не стали. Сперва нужно было установить товарищеские отношения.

Увидев женщин на обочине, пара сперва лишь медленно проезжала на автомобиле мимо, чтобы секс-работницы смогли прочитать на борту легковушки, обклеенной стикерами фонда, название. «Наш автомобиль — это наша главная реклама и презентация нашей работы. Сначала девочки нас сторонились, смущались, но брали презервативы, которые мы раздавали. Денег на трассе много не заработаешь, так что многим лишний раз приобрести пачку было не по карману. Со временем стали соглашаться тестироваться».

Вопрос цифр

В итоге включить в работу удалось более 130 девушек, охватить просветительскими усилиями еще 200. Типичный портрет: 23 года, постоянно проживает в райцентре и приезжает в город на заработки. Высшего образования нет, нередко состоит в гражданском браке и в 90 % случаев имеет другой, причем основной, заработок.

За пять последних лет — именно столько социальные работники области не предпринимали исследований этой категории лиц (прежние опросы финансировал Глобальный фонд, но с 2016 года он свернул свои проекты в регионе) — средний возраст типичной секс-работницы снизился на три года, отмечают в фонде. Впрочем, остальные параметры остались прежними.

Нередко девушки находятся на содержании обеспеченных женатых клиентов — это своего рода плата за возможность в любой момент получить сексуальную услугу. Но есть и случаи, когда сами женщины содержат мужей или сожителей, имеющих алкогольную или наркотическую зависимости, зарабатывая на трассе обоим.

С ВИЧ живут порядка двух процентов от всей массы. «Третьи лица», как говорят в некоммерческом секторе, а попросту сутенеры, не считают необходимым обеспечивать работниц презервативами, а тем более следить за их здоровьем.

Именно поэтому в 2012 году пораженность ВИЧ-инфекцией среди женщин, занятых в индустрии коммерческого секса, по словам заместителя главного врача по эпидемиологии Воронежского областного центра по профилактике и борьбе со СПИДом Тамары Ситник, приближалась к нулю, в 2014 уже составляла 4 %, а к 2016 году перешагнула порог в 6 %. ЮНЭЙДС, специальная программа по ВИЧ, существующая при ООН и координирующая медицинские усилия по контролю за эпидемией по всему миру, рекомендует кратность биоповеденческих исследований один раз в пять лет для корректировки мероприятий и уточнения численности целевой группы, объясняет она.

Впрочем, самостоятельно государственное учреждение не в силах охватить тестированием более 50 клиенток, а стало быть, получить в распоряжение врачей достоверные цифры без социальщиков пока не представляется возможным.

В поисках ресурса

К слову, за каждым из названных показателей стоит живой человек.

Ольга выходит на трассу с целью прокормить семью: муж «удобно устроился на диване и искать работу не торопится», а у супругов двое детей.

Вера недавно стала мамой. Рожала без кесарева, терапию не пила, так что малыш родился инфицированным. Женщина даже подумывала отказаться от него. Но вмешались сотрудники проекта.

— Мы с супругом были в театре, когда позвонило «третье лицо» и сказало, что девочка с ВИЧ родила и хочет вернуться на работу. Он попросил нас приехать для консультации. На месте выяснилось, что девушка всю беременность пряталась от врачей и в Центр СПИД не ходила, — рассказывает Наталья Коржова.

Организация помогла девушке с оформлением временной регистрации и постановкой на диспансерный учет, сейчас она получает полный спектр медицинских услуг. Принимает терапию и уже не выходит на трассу.

Ребенка удалось уговорить оставить. Вещами и средствами первой необходимости помогают все в том же «Ты не один» и в Центре защиты материнства и детства «Ангел-хранитель» при местной епархии.

За год тех, кто, помимо Веры, в итоге покинули трассу, — немного. Всего трое. Одна вернулась в маленький городок Воронежской области и устроилась на заправку, воспитывает ребенка. Другая вспомнила, что педагог по специальности, и нашла себе новую работу. Третья сидит дома с ребенком.

Кого-то из девушек, если они пристрастились к наркотикам, удается отправить на реабилитацию, кому-то помочь психологической консультацией или терапией: все опять же за счет Центра содействия профилактике социально значимых заболеваний. 

— Мы столкнулись с проблемой, что женщины, несмотря на всю свою внешнюю активность и внешнее благополучие, на самом деле в большинстве случаев оторваны от социума, имеют зависимости, — рассказывает психолог, сотрудничающий с центром, Анна Круглова. — Многие страдают от диссоциации, когда «я» отделяется от «тела». Это как бы внутреннее наказание. Женщина обезличивает себя, «наказывая» за то, что зарабатывает телом. Мне, как психологу, довелось работать с такими женщинами, потом им крайне тяжело ресоциализироваться. Восстановить свой внутренний ресурс. Для этого может понадобиться длительная или хотя бы разовая психотерапия.

Необходимый минимум

Тестировать и консультировать девочек приходится в по-настоящему спартанских условиях: в легковом личном автомобиле аутричеров, другого у фонда нет. «Когда кресла стоят между людьми, это не позволяет создать действительно доверительную атмосферу», — жалуются сотрудники.

И добавляют, что иногда тестировать наравне с работницами приходится и самих клиентов: «В нашу последнюю поездку секс-работница привела на встречу с нами своего постоянного клиента, он принял решение пройти обследование на ВИЧ. И это, на мой взгляд, главный показатель, что нас не боятся», — замечает аутричер Владимир Коржов.

Впрочем, теперь под угрозой оказался и этот минимум удобств: грант, на который развивался проект, закончился, а других денег на его продолжение не предвидится. И так с ВИЧ-сервисными проектами обстоят дела не только в Воронежской области.

— В начале 2000-х годов в профилактику ВИЧ-инфекции среди секс-работниц по всей стране были вовлечены около 25 НКО. Был создан консорциум нескольких организаций, получивший название «ГЛОБУС» (Глобальное объединение усилий против СПИДа), его работа была направлена на различные ключевые группы. Но почти все проекты со временем были прекращены, — рассказывает руководительница базирующегося в Питере общероссийского движения секс-работников «Серебряная Роза» Ирина Маслова.

По ее словам, работать с указанной группой риска в России всегда было непросто. И если наркопотребителями занимались социальщики всегда, хоть и с переменным успехом, то на работниц коммерческого секса они обратили внимание только в 2003—2004 году, когда в страну пришел Глобальный фонд с его деньгами.

— Но поскольку Россия решила вопрос с выделением государственного финансирования для закупки АРВТ-препаратов, а именно это изначально считалось главной задачей Фонда, вскоре от услуг организации правительство решило отказаться, — рассказывает Маслова. — С одной стороны, хорошо, когда государство берет на себя ответственность и заявляет о готовности обеспечить лекарствами ВИЧ-позитивных людей, но наша страна, взяв на себя лечение, совершенно забыла о профилактике.

После окончательного ухода Глобального фонда из нашей страны в 2014 году выжили только самые стойкие организации, подчеркивает активистка. Остальные либо закрылись, либо значительно сократили объем и номенклатуру проектов.

— Сейчас мы снова повернулись лицом к профилактике. Но НКО сложно работать в рамках проектного подхода. Потому что проект — это ограниченное во времени дело с конкретным результатом. А когда ты работаешь с ключевыми для эпидемии группами, ты не можешь потестировать их полгода, а потом бросить и переключиться на что-то другое. Это неправильно. Здесь нужны долгосрочные программы, — подводит итог Маслова.

По сообщениям местных СМИ, в Воронежской области в 2018 году было зарегистрировано 3174 ВИЧ-положительных человека — это в 2,2 раза меньше, чем в среднем по ЦФО. Но «количество заразившихся продолжает расти», — передает слова заместителя главного врача регуправления Роспотребнадзора Ольги Фуфаевой «РИА „Воронеж“».

По данным справки, составленной сотрудниками Федерального научно-методического центра по профилактике и борьбе со СПИДом НИИ эпидемиологии Роспотребнадзора, к концу первого полугодия 2019 года в стране проживали 1 041 040 россиян с диагнозом ВИЧ-инфекция. 84,5 % из вновь выявленных пациентов — старше 30 лет, и большинство из них получили вирус половым путем.

Судя по документу, размещенному на сайте Воронежского центра СПИД, за первые девять месяцев текущего года в области было выявлено 656 новых случаев инфекции, в 44,8 % заражение произошло через секс, а не через иглу. На документе значится помимо подписи главврача учреждения автограф руководителя Департамента здравоохранения области.

«В Воронежской области за профилактику ВИЧ в основном отвечают энтузиасты, как и везде по России», — пожимают плечами сотрудники «Ты не один».

«Те секс-работницы, что стоят на учете в центре СПИД, — «салонные», врачи записывают их как «безработных», но все знают, кто они. А это несколько другой контингент, — резюмируют социальщики. — С девушками на трассе кроме нас никто не работает».

Фото: открытые источники, АНО «Ты не один».

Подписывайтесь на канал  СПИД.ЦЕНТРа  в Яндекс.Дзене
Google Chrome Firefox Opera