Общество

«Мне было нужно, чтобы пролилась моя кровь»: почему люди режут себя

По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), более 300 млн людей по всему миру хотя бы раз причиняли себе вред. Селфхарм, или самоповреждение, не носит суицидальный характер, подчеркивают специалисты. Человек берет в руки лезвие или прижигает себя сигаретой вовсе не с целью потерять много крови или умереть от болевого шока. Это его способ пережить негативные эмоции, заглушить душевную боль или чувство вины. Кто-то пробует из интереса, кого-то на отчаянный шаг толкает конфликт в отношениях, но знаменатель один — человек не может иначе выплеснуть переживания. Как люди живут и борются с самими собой — в материале «СПИД.ЦЕНТРа».

«Все остальное неправильно, а это правильно» — Яся

Ясю никогда не били — ни родители, ни сверстники. Но в пятом классе девочка вдруг решила: нужно быть готовой ко всему.

«Я подумала, что если кто-то будет меня бить, я с этим не справлюсь. Мне стало интересно, что это за чувство. Тогда я стала бить стены, чтобы стесать костяшки. До этого я, в принципе, не знала, что такое боль, — родители меня не били, все было нормально, но я ощущала опасность от окружающего мира. Мне казалось, что надо быть готовой и хотя бы знать, что это такое», — вспоминает она.

Стесанных костяшек со временем стало казаться мало, в дело пошли нож и лезвия. 

В юности у Яси была депрессия, но она не могла признаться в этом окружающим. Тогда у девушки появилась мысль, что если кто-нибудь заметил бы ее порезы, появилась бы и помощь.

«В то время меня, скорее, интересовал сам факт заметности. Я довольно долго резала кисти рук. Это стало происходить регулярно, переходить на другие части тела», — рассказывает она.

Коллаж: Анна Сбитнева

По мере взросления Яся открывала для себя новые переживания — возбуждение, бисексуальность, и они тоже находили отражение в самоповреждении.

«Лет в 14, когда появились чувства вроде сексуального возбуждения, я поняла, что это коррелирует немножко, и начала делать это для удовольствия. Например, я резала бедра в том месте, где брюки застегиваешь, чтобы они постоянно давили на порезы и те не заживали. И когда ты садился или вставал, ты вспоминал, что тебе больно», — делится она.

Со временем Яся нашла другой способ выплескивать эмоции — стала причинять боль своим первым сексуальным партнершам. Секс не всегда включал элементы БДСМ, но Яся иногда «уводила в эту сторону».

«Спустя несколько лет я перестала с кем-либо встречаться, потому что поняла, что моей партнерше не нравилась боль. Психологически это было достаточно травматично. То есть я многое предлагала в плане отношений, но в плане секса партнерша просто терпела, и это очень мерзкое чувство», — говорит девушка.

Несмотря на закончившиеся отношения, около четырех лет Ясе удавалось контролировать себя. В качестве альтернативы самоповреждения хватало тату-сеансов — она назвала их «общественно одобряемым селфхармом, который можно легко объяснить». 

«А потом я переехала в другой город и начала лечиться от психического заболевания, у меня шизотипическое расстройство (характеризуется чудаковатым поведением, аномалиями мышления и эмоций, недостаточными для диагноза «шизофрения». — Прим. ред.). Мне захотелось снова нанести себе порезы. У меня больше не было отношений, и некому было осудить меня за шрамы. Я изрезала всю ногу от ступни до конца бедра и не могла ходить дня три — нога опухла и жестко болела. Мне это очень сильно понравилось. Особенно то, что я была одна и этого никто не видел, ничье мнение не имело значения», — рассказывает Яся.

После того случая она все же взяла большую паузу. Во-первых, терапия стала давать результат — она включала и борьбу с селфхармом. Во-вторых, девушка нашла иной способ испытывать боль. Яся стала заниматься тяжелой атлетикой: бегала полумарафоны, ходила в походы с тяжелым рюкзаком, а потом пару дней приходила в себя.

Коллаж: Анна Сбитнева

Однако через пару лет, походы в спортзал стали случаться все реже и реже, а затем девушка вовсе забросила спорт. Тогда в ее жизнь вернулся селфхарм.

Последние эпизоды связаны с романтическими отношениями — девушка причиняла себе вред из-за споров с парнем. Но молодой человек, увидев следы самоповреждения, очень переживал за нее и плакал. Его беспокойство заставило ее остановиться.

«В последний раз, когда у меня были очень серьезные порезы — кровь ручьем из бедра текла, — я впервые в жизни подумала, что я делаю что-то не так. Обычно у меня было стойкое убеждение, что я все делаю так, что это правильно. Все остальное неправильно, а это правильно. А полгода назад я подумала: “Блин, я не хочу дальше”», — делится Яся.

Сегодня девушка продолжает работать с психотерапевтом.

«Мы выяснили, что селфхарм происходит от того, что я не умею проживать свои эмоции. Я их отрицаю и не замечаю. И у меня нет никакого способа расслабиться, потому что спортом я уже какое-то время не занимаюсь. Мой психотерапевт сказала, что селфхарм — мой способ расслабиться и что-то прожить. И я могу с ней согласиться, потому что я хочу это сделать, когда сильно напряжена — устала на работе, конфликты», — поясняет Яся.

«Не нашла в себе сил выйти на митинг и воткнула в ногу нож» — Нина

Свой первый эпизод селфхарма Нина помнит очень смутно. В 17 лет у нее появились первые отношения, и они с молодым человеком отправились в другой город. Ночью пара поссорилась. Дождавшись, пока парень заснет, Нина встала с кровати и взяла в руки нож, чтобы нанести себе порезы. Ее воспоминания об этом очень расплывчаты.

«Вообще, у меня сохранилось мало воспоминаний об этом эпизоде. Возможно, психика вытесняет», — рассказывает она.

Но потом были и другие эпизоды селфхарма, и их девушка помнит лучше.

«В университете было очень много богом забытых локаций и неочевидных закутков на верхних этажах — туда студенты уходили коротать окна между парами, а я уходила резать себе плечо, когда не могла справиться с переживаниями. Нож у меня был довольно маленький и тупой, но удивительным образом у меня остались едва заметные шрамы от таких актов самоповреждения», — вспоминает Нина.

Однажды, например, девушка «наказала» себя селфхармом за потерю айфона. Она тогда принимала препарат, который снизил ее внимательность, и не заметила, как оставила где-то телефон. В другой раз она полоснула себя по ноге из-за ссоры с отчимом — чувствовала себя виноватой. О той размолвке до сих пор напоминает тонкий шрам.

Коллаж: Анна Сбитнева

После университета случаи самоповреждений участились.

«Когда был очередной протестный митинг и я из-за тревожности не нашла в себе сил выйти на него, я воткнула себе в ногу нож — шрам есть до сих пор. Мне было нужно, чтобы пролилась моя кровь. Еще я постоянно резала себя, находясь в сложных отношениях с моим тогдашним молодым человеком — на определенном этапе этих отношений я считала себя хуже земли, хуже грязи по сравнению с ним», — говорит девушка.

Селфхарма Нина всегда стыдилась и старалась особо не афишировать. Ей казалось, что это способ привлечь к себе внимание, а значит — это плохо. «Мой внутренний голос говорил мне, что я не должна привлекать к себе внимание», — поясняет она.

«Я не афишировала это — то есть окружающие никак не реагировали, потому что не знали. Мой молодой человек, кажется, пару раз обнаруживал на мне порезы и ласково журил. Ничего больше. В целом он давал мне понять, что депрессию можно, по его мнению, победить силой воли, что я просто играю в депрессию, а это опасная игра, поэтому так нельзя. Вообще, я бы хотела другой реакции: рассказывать об этом тяжело, потому что тяжело признавать, что да, я хотела внимания. Я хотела невидимое сделать видимым, показать на своем теле, как мне тяжело и больно внутри. Я просто хотела, чтобы люди вокруг это видели. Но я запрещала себе это демонстрировать», — признается Нина.

Девушка — художница, и она пыталась «обыграть» селфхарм художественными методами: например, собиралась провести перформанс, площадкой для которого было бы ее тело, а средством выражения себя — острые предметы. 

«В моем искусстве очень важным образом является Афина, богиня мудрости и справедливой войны в Древней Греции. У нее было много священных эпитетов, один из них — Сотейра, спасительница. Мне сразу показалось, что это не просто спасительница, а спасительница в тех ситуациях, когда человек опасен сам для себя. В одном из своих проектов, где я вышивала молитвы на белых полотнах, я посвятила ей такое обращение: “О Афина Сотейра, не дай причинить себе зла своей рукой”», — рассказывает Нина.
Сейчас Нина понимает, что просто старалась замаскировать самоповреждение под исследовательские цели. Главной целью в этом проекте было все же не искусство: она хотела, чтобы другие люди причиняли ей боль. «Хорошо, что я его (перфоманс. — Прим. ред.) в итоге не провела», — признается она.

Девушка борется с селфхармом до сих пор — даже начала терапию у специалиста, однако срывы все еще происходят.

«Мне кажется, что я контролирую и что я могу остановить это в любой момент, но на самом деле, в триггерной ситуации сознание сужается до крошечной точки, которая, пульсируя, велит тебе срочно пойти себя порезать», — говорит Нина.

Тем не менее она не сдается и верит в то, что лечение поможет.

«У меня сейчас есть и психолог, и медикаментозная терапия, и еще близкие друзья. Наверное, это все вместе способно помочь», — надеется девушка.

Селфхарм и суицидальные мысли: что делать?

По мнению психиатра Сергея Дивисенко, иногда селфхарм может быть опасным для жизни и здоровья, в таком случае нужно сразу же вызывать скорую. Подробнее о том, как распознать суциидальные мысли и что делать, читайте здесь.

Тату и пирсинг: как «легализовали» селфхарм

По данным ВОЗ, самоповреждениями занимается около 4% населения Земли, это более 300 млн человек. Причем, большая часть из них — подростки.

В России нет официальной статистики, которая демонстрировала бы масштабы селфхарма, говорит психолог и руководитель Центра многопрофильной помощи реабилитационным центрам для людей с аддиктивными расстройствами Софья Шевякова.

«Селфхарм не ограничен порезами или ожогами. Сюда можно отнести тот же пирсинг и татуировки. Если мы говорим об этом, то, безусловно, селфхарма стало больше даже просто визуально», — рассказывает она.

При этом считать селфхарм только современной проблемой в корне не верно, подчеркивает специалист. Он был всегда, просто сегодня больше возможностей для «легального самоповреждения» вроде татуировок и пирсинга.

При этом поход в тату-салон — это не всегда акт самоповреждения, уточняет Шевякова. Рисунок на теле или сережка могут означать желание приобщиться к чему-то, обозначить свой статус. Каждый случай индивидуален, но такая «легализация» селфхарма — не редкость.

Кроме того, существуют неявные проявления самоповреждения — компульсивное выдавливание прыщей или привычка грызть ногти, например, продолжает она.

Самоповреждением могут также оказаться укусы щек с внутренней стороны или отрывание заусенцев, добавляет психотерапевт, председатель Медицинского совета Фонда «Шаги» Екатерина Шурова.

Ссоры с матерью и инфантильность: как возникает селфхарм

Селфхарм не носит суицидальный характер, подчеркивает специалист. Он сводится к самоповреждению для выплеска тех или иных эмоций, разрядки, сброса напряжения. Человек попросту не видит иного способа справиться с негативом: стыдом, разочарованием и т. д.

«Но бывают моменты, когда человек, например, не рассчитал глубину пореза. У нас был клинический случай, когда пациент после ссоры с матерью стал при ней же наносить себе порезы на шее и случайно перерезал глубокие вены. Кое-как удалось его спасти», — говорит она.

По ее словам, селфхарм обычно используют люди «либо психически незрелые и инфантильные, либо те, у кого есть какой-то основной диагноз». Например, пациенты с пограничным расстройством личности. 

Софья Шевякова считает, что самоповреждение может оказаться следствием нарушенного контакта с матерью в раннем детстве или результатом программы «не живи», когда родители дают такую установку ребенку. Обычно это нежеланные дети, которые постоянно слышат фразы вроде «если бы не ты, мне было бы лучше», «чтобы я тебя больше не видел» и т. д.

Осознанность и терапия: как вылечить селфхарм

По словам Шевяковой, бывает, что люди просто перерастают селфхарм, то есть с возрастом желание нанести себе вред проходит. Но для этого в жизни должен появиться иной способ выплеска эмоций. 

Например, если селфхарм связан с некорригированной агрессией, напряжением, можно начать заниматься спортом. 

Другой способ — отрефлексировать причины самоповреждения. «Первый вопрос, который нужно себе задать, — “зачем?” Нужно докопаться, разобраться, зачем я это делаю, чтобы появился выбор: я могу так, а могу по-другому», — поясняет она.

Если не получается справиться с селфхармом самостоятельно, нужно обратиться к специалисту.

По словам Екатерины Шуровой, пациентам, которые причиняют себе вред, выписывают медикаменты, параллельно работая с ними психотерапевтически. Это занимает минимум год. Терапия сводится к тому, чтобы научить человека проживать свои чувства и формировать конструктивные формы поведения в ответ на то, что происходит в реальности.

Коллаж: Анна Сбитнева

Подписывайтесь на канал  СПИД.ЦЕНТРа  в Яндекс.Дзене
Google Chrome Firefox Opera