Правозащитники могут посещать любые учреждения с местами принудительного содержания МВД, ФСИН, ФСБ, Минобороны, Минобразования, Минздрава, сообщается на официальном сайте организации. Кроме того, они имеют право применять фото- и видеосъемку в установленном законом порядке.
«ОНК — это возможность заходить в места принудительного содержания. Люди, которые находятся там, могут не принимать АРТ по своим личным убеждениям. У нас теперь есть возможность общаться с ними и объяснять, насколько это важно. Основная проблема — то, что никому нет дела, принимают люди АРТ или нет. По бумагам может быть все гладко, но на самом деле я знаю, что многие не получают терапию. Кроме того, за анализами заключенных тоже особо не следят.
Мы будем говорить с людьми, смотреть статистику: сколько из них встали на учет в центры СПИДа, сколько начали или продолжили лечение. Каждый человек, который начинает получать терапию и лучше себя чувствует, вдохновляет на подвиги и проекты. Каждый человек для меня — проект, многие из тех, кого я знаю, уже создали семьи, кто-то вышел из тюрьмы и начал новую жизнь. Мы помогаем людям социализироваться и предотвращаем рецидивы попадания в места лишения свободы», — говорит Денис Кожин.
Заключенным необходимы консультации и содействие правозащитников — многие из них не могут получить профессиональную медицинскую помощь, даже когда остро в ней нуждаются. Есть случаи, когда заключенные с ВИЧ остаются без АРТ. С 1 марта 2019 года ФСИН самостоятельно закупает диагностические тест-системы и антиретровирусные препараты для заключенных с ВИЧ, однако случается, этих лекарств не хватает.
В феврале этого года «СПИД.ЦЕНТР» писал о нехватке лекарств в женской колонии Самарской области. Родственники заключенных жаловались, что женщинам с ВИЧ не выдают терапию, и было совершенно неясно, когда будет новая партия. Однако Минздрав отрицал проблемы с поставками.
После этой новости Минюст решил проверить, хватает ли лекарств в российских тюрьмах. Заключенные с ВИЧ и туберкулезом заявляли, что администрации СИЗО и колоний не используют возможности для их освобождения от наказания в тех случаях, когда это необходимо. Зачастую настоящий диагноз заключенного специально скрывают.
По данным ФСИН, в российских тюрьмах на конец 2020 года находились более 52 тысяч человек с диагнозом ВИЧ.