С Гошей мы познакомились около года назад в интернете. Он ведет блог не только о жизни с ВИЧ, рассказывает о буднях и делится переживаниями относительного ментального здоровья. Одновременно восхищаясь и недоумевая, я удивлялся, откуда у него берется столько сил, чтобы каждый день находиться в «эфире»? Гоша может экологично и открыто выражать свои эмоции перед камерой, говорить с аудиторией на понятном и простом языке, и его подписчики это чувствуют. Поддержка у Гоши колоссальная. Блогов открытых ВИЧ-положительных людей очень немного. И мой сегодняшний герой стал одним из тех, на кого равняются молодые ребята, только узнавшие о положительном диагнозе. Недавно Гоша презентовал свой блог на конференции среди врачей региональных центров СПИДа.
Наш разговор получился довольно откровенным и личным.
На момент выхода этого интервью Гоша начал работу с психотерапевтом. Стоит лишь порадоваться и пожелать герою успехов на пути к обретению внутренней гармонии и счастья
— Привет, Гоша, спасибо, что согласился на интервью. Расскажи немного о себе: сколько тебе лет, чем занимаешься и когда ты узнал о своем положительном ВИЧ-статусе?
— Мне 24 года, я живу в Москве. О ВИЧ узнал в 2019-м, мне тогда было 17. История, почему я решил провериться, довольно странная. В апреле у меня сильно заболело горло. Врач сказал — ОРВИ, но я аллергик, и обычно простуда у меня так не проходила. Я заподозрил, что дело нечисто. А так как половую жизнь я начал где-то в 16, подумал: а давно ли я проверялся на ВИЧ? До этого был всего один раз, отрицательный.
И вот когда меня отправили на больничный, я поехал в ВИЧ-сервисную организацию — единственное место, о котором я знал, где можно было сдать экспресс-тест. Приехал, пообщался с консультантом.
Поскольку тестирование было анонимным, я сказал, что мне есть 18.
У меня взяли анализ, и на тесте потихоньку начала проявляться вторая полоска. Увидев мою реакцию, консультант сказал, что это может быть ложноположительным результатом и нужно обязательно сдать кровь. Он успокоил меня и подсказал, куда обратиться за помощью.
Тогда это был подмосковный Центр СПИДа. У меня взяли кровь, и буквально через неделю я приехал за результатом. И пока сидел в очереди, меня накрыло воспоминание — пока я шел в центр, я не подал бабушке в переходе милостыню. И тогда у меня в голове возникла четкая ассоциация: положительный результат — это наказание за то, что я плохой человек. Сейчас, конечно, я понимаю, что это была психотравма, но тогда я был в этом уверен. В общем, результат подтвердился. Меня спросили, хочу ли я сообщить родителям. Сказал, что нет, я тогда был в таком странном состоянии, мягко говоря. Мне дали время до совершеннолетия, чтобы я мог встать на учет уже сам.
В тот момент я находился в отношениях на расстоянии. Я, естественно, сообщил человеку, с которым тогда общался. Мне сказали, что все хорошо, весь период осознания меня поддерживали дистанционно, но пересекаться со мной не хотели. Особенно обидно это было, учитывая то, что мы жили в одном городе и уже однажды виделись.
Я понимаю, что когда у меня появился положительный статус, человек, наверное, перестал видеть со мной будущее. Хотя, если честно, я и сам был очень странным, очень навязчивым, очень хотел отношений, очень хотел, чтобы меня любили. Я всем смотрел не в глаза, а в рот, знаешь, заглядывал. То есть я был настолько сильно внутри пустой. Честно говоря, я и до ВИЧ никому не был нужен, потому что меня было слишком много.
Гоша в детстве
— Когда ты узнал о статусе, какие были первые мысли? Что почувствовал?
— Опустошенность. И моя фраза, которую я говорю на каждом интервью: «Я жить еще не начал, а уже закончил». До совершеннолетия столкнуться с темой смерти — без преувеличения страшно. Кажется, что умрешь послезавтра. Тебе ЕГЭ сдавать через два месяца, а ты не знаешь, есть ли вообще смысл в ЕГЭ. Начинаешь обесценивать вообще все. Я находился в депрессивном состоянии около трех месяцев, плохо подготовился и не набрал баллов для бюджета. Пошел в колледж на парикмахера, меня в целом всегда привлекала бьюти-сфера. Ни о чем не жалею: колледж стал хорошим моментом в социализации и в принятии диагноза. Но сейчас задумываюсь о вышке. Никогда не поздно.
— С чего начался твой блог? Почему ты решил говорить о ВИЧ открыто? Помнишь первый ролик? И какая была реакция?
— У меня было две платформы. Первый раз я рассказал о ВИЧ в TikTok два года назад, в мае 2024-го. Я вышел из деструктивных отношений, плюс отказался от зависимостей — это была сублимация, я убегал от своих чувств в соцсети. Почувствовал, что в жизни застой, я как будто гнию заживо. Решил: что я могу дать миру, чтобы механизм снова заработал? «Блин, может быть, тема ВИЧ?» И я подумал: а что я теряю, с другой стороны? Единственное, что меня заботило, — принятие меня будущим партнером. Но я подумал: если человек принимает меня с моим диагнозом — значит, все отлично. А на мнение остальных мне все равно.
В TikTok у меня не было знакомых. Сначала я боялся и начал там, пытался просто себя проявлять, потом уже рассказал о диагнозе. Потом в какой-то момент подумал: если людям в TikTok интересно, почему бы не попробовать в Instagram (принадлежит компании Meta, деятельность которой запрещена на территории России. — Прим. ред.). И выложил, но первый рилс, который разлетелся мгновенно, — это был ролик «Как люди с ВИЧ выглядят и как думают, что выглядят». Я его переснимаю раз в полгода. А вот на второй ролик сразу начался жесткий хейт. Контраст: в TikTok писали «Какой красивый», в Instagram (принадлежит компании Meta, деятельность которой запрещена на территории России. — Прим. ред.) — «Какой-то мерзкий, гниющий, дырявый». Аудитория разная: в TikTok молодежь, в Instagram (принадлежит компании Meta, деятельность которой запрещена на территории России. — Прим. ред.) люди постарше, которые должны быть мудрее, но этого не видно.
Гоша на конференции
— Как ты справился с хейтом? Что ты чувствовал в этот момент, когда понял, что все, ты это показал на аудиторию? Облегчение? Тревогу от того, что теперь все знают и это не отмотать назад?
— Ну, на самом деле, с одной стороны, действительно, я чувствовал, что нет пути назад, это уже сделано. Но с другой стороны, я пошел в центр ментального здоровья, потому что осознал, что нахожусь в депрессии. Говорю психологу: я все головой понимаю, но мне от этого не легче. И конечно, мне очень помогла поддержка специалиста. Потом я узнал, что у меня пограничное расстройство личности (ПРЛ). Хейт его спровоцировал. Я начал заедать стресс, набирать вес. Блог влиял максимально плохо именно из-за депрессии. Говорю: я о себе все знаю, но если тебя 500 раз назовут свиньей, на 501-й раз захрюкаешь. Я выкладывал сторис, рыдал и спрашивал: «Люди, почему вы такие злые?» Некоторые хейтеры потом даже извинялись. Многие не понимают, что разные люди разный спектр эмоций испытывают. Как я сказал, ад у каждого свой.
У людей с ПРЛ нестабильная идентичность. Меня очень легко сломить. Если сегодня говорят, что я красивый, я себя так чувствую. Если завтра скажут, что урод, — поверю последнему. То есть у меня нет точного понимания, какой я. Я вообще о себе ничего не знаю, кроме того, что я люблю чипсы. Может, это хорошо, что блог помог это выявить. Но, конечно, больно. Например, когда я сказал, что люди с ВИЧ не обязаны сообщать стоматологам о статусе, была волна хейта. Люди не сталкиваются с темой и думают, что я злодей, который хочет всех «заразить». А то, что ВИЧ на приеме у стоматолога не передается, их не волнует.
— Ты сейчас в терапии?
— Пока не могу себе позволить. Занимаюсь самопомощью, читаю литературу. Планирую чуть меньше выкладывать контент, в приоритет ставя здоровье. Как бы сильно я ни хотел развиваться, база-то плохая. Это как с лишним весом. Допустим, я похудел на 15 килограмм, но это была нездоровая динамика, потому что я просто перестал есть. То есть если я хочу стабильности в жизни, мне сначала нужно наладить взаимоотношения с самим собой. Я всегда пытался «убежать в других», чтобы меня спасли. А спасать нужно было себя самого.
— Когда знакомишься, ты говоришь о статусе сразу?
— У меня в шапке профиля написано: «Если что, ВИЧ+», и ссылка. Я несу это как корону.
— Успех твоего блога в том, что ты делаешь это регулярно и искренне. Ты можешь плакать перед камерой, быть абсолютно настоящим. Это чувствуется.
— В этом есть и проблема — зависимость от соцсетей. Я начинаю проживать жизнь через камеру. И это проблематично, потому что реальная жизнь — она не там, она здесь. Это та история, когда люди обычно проживают интересные моменты, запечатлевая их на камеру, а я, живя в телефоне, создаю интересные события, чтобы они лучше выглядели в телефоне.
— Ты упомянул о зависимости. Если можешь, расскажи об этом подробнее. Что за зависимость у тебя была, как она повлияла на тебя, на жизнь с ВИЧ? На твой блог?
— Впервые попробовал запрещенные вещества лет в 19. На первом курсе колледжа я пытался уйти от реальности. Мне казалось, что я принял диагноз, но на самом деле только уходил в деструктив. А потом мне написали, предложили познакомиться, но предупредили — «я буду заниматься такой странной штукой». Я согласился, не сразу, но это все же произошло. На самом деле, когда я протрезвел, я заложил себе в голову такую мысль: это, наверное, нужно сильно внутренне одиноким людям. Тем людям, которые сами себе не нужны. Я помню, эта мысль прочно засела у меня в голове. И я подумал: «У меня не настолько все плохо. Я верю в любовь, я верю в хэппи-энды». И полгода все было хорошо. А потом, через полгода, я начал употреблять, как мне казалось, очень часто — раз в месяц. Но я считал, что теряю контроль. Примерно через пять месяцев, то есть после пяти сессий употребления раз в месяц, я такой: «Все, я не хочу». Потом я был трезвый, наверное, около полугода или даже восемь месяцев. И все было хорошо, я думал, что это уже в прошлом. Пока я не познакомился с одним человеком. Мы общались 2,5 года. Тогда я и попробовал тяжелые ПАВ, и мы употребляли вместе уже раз в неделю.
У меня было и так внутреннее чувство пустоты по жизни. Потом пришел ВИЧ, и он как будто подтвердил мое убеждение, что я никому не нужен. Вещества и отношения давали иллюзию, что это не так, жизнь как будто в моменте в сказку превращалась.
—Вы обсуждали твой ВИЧ-статус? Говорили о рисках?
— Да. Мы обсуждали эту тему, и это не было проблемой, наше употребление было просто частью времяпрепровождения. И сначала это было как будто безобидно и даже раскрепощало, усиливало ментальную связь, так казалось в моменте. А потом в какой-то момент мы уже не вдвоем, уже появлялись какие-то третьи лица. И появились более тяжелые ПАВ. У меня начались проблемы. Я себе повредил глаз (радужку). Помню, сказал маме, что еду на учебу. А на самом деле я не мог смотреть на солнце, у меня лютая светобоязнь. И я вместо того, чтобы ехать на учебу, стою у местного ПНД, звоню другу, плачу и говорю о том, что, ну, кажется, я умираю. Вот. Человек, так-то, боялся, видимо, что его за это привлекут, потому что я в таком состоянии, мне было очень страшно, я бы ничего не скрывал.
— Расскажи как мама узнала о твоем ВИЧ-статусе
— Узнала о ВИЧ через 3–4 года, когда у меня уже была стабильная неопределяемая нагрузка. То есть как будто бы проблема есть, но она мной не руководит. А в случае с ПАВ я думал: вот, еще чуть-чуть подожду, там, грубо говоря, хотя бы два года трезвости — и скажу. Я слышал, как она отзывается о зависимых людях — негативно. Пока не готов говорить.
— Гоша, когда у тебя случился срыв, ты этим делился в блоге. Что побудило тебя об этом рассказывать?
— Я привык проживать эмоции через блог. Было бы нечестно кривить лицом, делая вид, что я хороший и правильный. Подписчики поддержали, хотя в моменте, на «серотониновых ямах», ни с кем общаться не хотелось. А после того срыва реально помогла только сестра — принесла лекарства, чтобы я уснул. А так — я слишком в себя поверил, думал, что раз отношений нет, то и зависимости нет. Оказалось, не совсем так.
—Ты говорил, что в отношениях получил гепатит С, сейчас ты здоров?
— Да, но, слава богу, гепатит С лечится — курс 58 дней. Это напоминание, что проверяться нужно регулярно. Если ВИЧ в стоматологии или на маникюре получить нереально, то гепатит С — вполне.
— Какие планы по блогу? Не хочешь уходить от темы ВИЧ?
— Был кризис: через год я понял, что не хочу вечно быть парнем, который снимает одно и то же. Блог немного обезличивает — ты перестаешь быть личностью, ты просто «человек с ВИЧ». Тема изживает себя, нужно двигаться дальше. Но соцсети подсаживают: зависишь от просмотров, лайков. Хейтеры пишут: «Не надоело снимать одно и то же?» И знаете, я с ними отчасти согласен. Но, ребят, есть же кнопка «Неинтересно» — никто не заставляет смотреть. Сейчас я пересмотрел приоритеты. Понял, что делаю это для людей, которые либо только узнали о статусе, либо не могут его принять. И еще я вспомнил, что я не только «человек с ВИЧ», я еще и просто человек, и у меня есть, о чем еще рассказать.
— Что тебя вдохновляет?
— Живая коммуникация. Люди меня очень заряжают. Я постоянно с кем-то общаюсь в Сети, но личностью человека начинаю воспринимать только при встрече. Исходя из эмоций от живого общения, я и снимаю контент.
— Где грань между жизнью в собственном онлайн-реалити-шоу и тем, что оставляешь для себя?
— Личную жизнь я никогда не показывал и не буду. Если чувствую с человеком вайб, симпатию — это мое, не для блога. Для меня главный маркер — возможность помолчать рядом. Я обычно очень говорливый, и, если человек вызывает желание просто насладиться моментом в тишине, это проявление настоящей открытости.
— У тебя есть хобби? Расскажи.
— Вязание обожаю. И чтение. Но я в основном читаю, конечно, психологию, про пограничное расстройство. Вот, да. И что? Вяжу. Ну тоже я как будто все переплетаю с блогом. Потому что я вяжу, допустим, и хочу в telegram-канале шарф разыграть, который сделаю.
— Мы говорили с тобой про сексуальное образование, про просвещение. Как, по-твоему, нужно говорить о сексе в современной России с современными людьми, подростками и молодыми людьми? Так, чтобы это было не «кринжово».
— Нужны живые примеры. Когда перед тобой стоит человек и говорит: «Я начал половую жизнь в 16, и вот что со мной произошло через год». Это работает сильнее, чем абстрактные лекции. Контрацепция — это не только о детях. Многие забывают об инфекциях. Такие разговоры должны быть регулярными, а не 40 минут один раз за 11 лет. Хотя бы раз в год, начиная с шестого класса. Потому что представлений об этом у подростков нет, а ответственность никто не отменял. У меня тоже особо их не было. Но и в силу того, что я всегда знакомился с людьми старше меня минимум на 10 лет, мне казалось, как будто бы, если заведомо люди знают о том, что ты младший, грубо говоря, за себя тоже берут ответственность, за твое здоровье. Но это была ошибка, конечно.
— Что бы ты пожелал молодым ребятам, которые только начинают половую жизнь?
— Наше здоровье — наша ответственность. Не верьте никому на слово. Если уж собираетесь отказаться от контрацепции, просите справки. Без справок не суйтесь никуда. Используйте защиту. Всякое в жизни бывает, мы люди, мы можем поддаваться эмоциям. Но если вдруг ВИЧ придет в вашу жизнь — помните: это не приговор. В моменте кажется, что жизнь делится на «до» и «после», но это не так. И будьте добрее.
Беседовал Максим Чевыров
Благодарю за помощь в адаптации материала и редактуру Ирину Ващук, мою подругу и замечательную союзницу.
