Препарат зарегистрирован в России еще в 2022 году, однако до сих пор остается недоступным для большинства женщин. Стоимость годового курса в частных клиниках достигает 11 млн рублей, а одного введения — около 700–800 тысяч. Без него пациенткам с прогрессированием болезни предлагают лишь паллиативную химиотерапию, которая, по словам врачей и самих женщин, не останавливает заболевание, резко ухудшает качество жизни и не позволяет сохранить трудоспособность.
За неделю до заседания общественная организация «Ореол жизни» направила обращение заместителю министра здравоохранения Сергею Глаголеву, который возглавляет профильную комиссию. Авторы письма подчеркивали: препарат дает пациенткам «шанс на жизнь» — позволяет перешагнуть пятилетний барьер выживаемости, перевести болезнь в хроническую форму и сохранить возможность работать и воспитывать детей. Ранее аналогичные заявки уже отклонялись в августе 2024 года и апреле 2025-го.
Эксперты связывают отказы с высокой стоимостью терапии. Однако, как отмечают онкологи, включение в перечень ЖНВЛП позволило бы снизить цену почти на треть — с 134 до 92 тысяч рублей за флакон — и сделать лечение доступным по программе госгарантий. При этом, по данным аналитиков, 70–80% лекарства сегодня оплачивается за счет региональных бюджетов, средств медучреждений и благотворителей, а не централизованных закупок.
Российская компания Biocad уже начала разработку аналога и проводит первую фазу клинических исследований. Однако полный цикл испытаний может занять не менее четырех-пяти лет, тогда как препарат нужен пациенткам уже сейчас. В Китае, США и странах Европы трастузумаб дерукстекан уже входит в системы государственного страхования.
Пациентки называют решение Минздрава «приговором». Одна из них — 55-летняя Елена Ангелиди из Суздаля, у которой диагностирована IV стадия с метастазами в кости и головной мозг, — поделилась своей историей с изданием «Такие дела». 29 января Октябрьский районный суд Владимира обязал Минздрав обеспечить женщину препаратом, однако лекарство до сих пор не выдано. В суде представитель онкодиспансера назвала закупку лекарств для пациентов с IV стадией «нерациональными расходами» и «растратой».
«Мне 42 года, у меня двое несовершеннолетних детей и пожилая мама, я до сих пор работаю. Отказать в доступе к препарату — это сказать людям: “Вы отработали свое, теперь вы в этой стране не нужны и можете спокойно идти умирать”», — говорит Ольга Данилова, которая также борется за получение терапии. Женщины намерены продолжать добиваться включения препарата в перечень ЖНВЛП всеми законными способами.